– «Капитан»?
– Большой. Для тех, кто не шутит.
Он промолчал. Взял коробку. Как будто в руках был не силикон, а граната.
– У вас… смазка есть?
– Конечно. Но вы же, наверное, используете что-то домашнее. Крем? Детский?
– Да, – выдохнул он. – Наш. Кремом после купания мазали…
– Первенца, – сказала она, заканчивая за него. – Это… трогательно. Но я бы не советовала мешать святое и плотское.
Она улыбнулась снова. Уже мягко. Как будто пожалела его. Или – благословила.
Он вышел на улицу, и жара ударила в лицо, как пощёчина. Воздух был плотным, как тесто. Солнце стояло почти в зените. Всё вибрировало. Люди шли мимо, кто-то с пакетами, кто-то в купальниках под рубашками. Лето было повсюду. И всё казалось непристойным.
Он засунул коробку подмышку. Потом – в рюкзак. Потом достал. И убрал обратно. Всё время казалось, что кто-то смотрит. Знает.
На светофоре рядом с ним остановилась девушка в шортах, из которых выглядывали половинки ягодиц. Он почувствовал, как у него напряглось внизу живота. Не от неё. От Насти. От того, что он принесёт ей оружие.
Игрушку. Второго. Двойника.
И это – только начало.
Между главами II и III. Поездка домой. Его день
Город плыл. От жары, от выхлопов, от миражей на асфальте. Всё было в движении, как в кино, где ты вдруг оказался героем. Только вместо диалогов – внутренний голос, вместо музыки – гул вентилятора, прерывистый хрип радио и еле слышный стон собственного желания.
Евгений вёл машину медленно. Спокойно, но с вниманием. Он не торопился. Наоборот – растягивал возвращение. Как растягивают предвкушение: чтобы оно стало почти невыносимым.
В голове – не мысли, а образы. Плотные, телесные.
Вот – она, Настя, под ним, стонет, держа его бёдрами, ногтями, дыханием. И он, уже возбуждённый, проводит членом по её попке – будто невзначай, будто в игре. Но задерживается. Давит чуть сильнее. Она вздрагивает. Не сразу, но всё же отодвигает его – в сторону, привычную, надёжную. Но делает это с лаской. Не отказ, а отложенное согласие.
Он вспоминал, как однажды – случайно, а может, от отчаянной страсти – провёл пальцем по её анусу, когда они были пьяны. Тогда всё было в огне. Она запрокинула голову, не ожидала, но не остановила. Только сжала его запястье. А он – не отнял руку. Осторожно – ввёл палец. И в тот момент, когда его член был в ней, он ощутил свой пульс – изнутри. Это было как откровение. Как будто прикоснулся к самому себе, но через неё. Через плоть, через жар, через дрожь.
Он тогда кончил – с хрипом, с рваным дыханием, как будто не смог больше держать. А она – выгнулась, ухватила рукой себя между ног и сделала несколько движений, как будто довершала за обоих. И пришла к своему, тихо, с силой.
После этого они больше не обсуждали, но он знал: граница сместилась.
Следующий раз он ввёл уже два пальца. Медленно. Бережно. Она позволила. Он чувствовал, как она раскрывается – не телом, даже не желанием, а чем-то ещё. Доверием? Отвагой? Глубинной женственностью, которая боится боли, но идёт туда, где пульсирует жизнь.
Сегодня – он взял «двойника». Игрушку. Но больше – ключ. Он знал: возможно, сегодня он войдёт в неё. В оба смысла. Он – и его двойник. Может быть, вперёд пойдёт не он. Или наоборот – сначала он. А потом она возьмёт второй член. Он знал, как она это делает: медленно, сдержанно, чуть нахально. Смотрит ему в глаза, словно говорит: «Ты готов к тому, чтобы я захотела не только тебя?»
Он проезжал мимо остановки, где стояла девушка в мини-шортах и короткой майке. Её грудь – без лифчика – жила отдельной жизнью. Волосы собраны, кожа блестит от жары. Он почти не разглядывал. Но тело само запомнило изгиб. Так работает мужская похоть – всё, что красиво, сразу превращается в знак.
Через двести метров – ещё одна. Сидела на ступеньках магазина. Молодая. Платье задралось. Голые колени. Бедро открыто. Тень от деревьев падала на грудь, как полуопущенные шторы.
Потом – две, идущие вдоль дороги. Смеются, облизывают мороженое. Одна в коротком комбинезоне, другая в узкой юбке. Тела – живые, юные, дерзкие.
Он усмехнулся. У него была такая примета: если по дороге попадаются только красивые, голые или почти голые женщины – значит, это его день. День, когда вселенная благосклонна, когда энергия течёт туда, куда нужно, и желания не просто уместны – они поддержаны самой реальностью.