– Я – с удовольствием.
Мать кивнула. Сухо. Потом встала, пошла к окну. За окном – поле, полоска дороги, а вдалеке – стройка. Пыль, грохот, металл. Даже здесь, в деревне, всё меняется. Всё строится. Всё двигается.
– Знаете, – сказала она, не оборачиваясь. – Иногда я боюсь, что вы себе напридумываете, а потом не сможете от этого отмыться. Жизнь – не роман. В жизни за каждое слово, за каждое касание – расплата.
Настя поставила чашку на стол чуть громче, чем нужно. Улыбнулась – холодно, но красиво.
– Ничего, расплатимся. Мы с Женькой – надёжные. Мы всегда за всё платим.
Мать кивнула. И ушла из комнаты, оставив за собой запах крахмала, варенья и недоверия.
Глава II. Двойник
Летний город – всегда лотерея. Никогда не знаешь, что обрушится сильнее: жар или соблазн. Асфальт плавится, светофоры мигают сквозь марево, и на коже всё время липнет: либо чужой взгляд, либо собственная мысль.
Евгений припарковался в тени высотки – такой же новостройки, как и их, только с закрытыми окнами и свежей штукатуркой. Жара была липкой, тягучей, как будто воздух обнимал его сзади. Он вышел из машины и сразу почувствовал: футболка прилипла к спине. Влажные пятна на шортах, пятна на тротуаре – всё сливалось в одно.
Секс-шоп находился между пекарней и салоном маникюра. Витрина была затемнённой, но сквозь неё просвечивались очертания витрин и каких-то обтекаемых форм. Внутри – полумрак. Кондиционер дышал сладковатым холодом, пахло то ли клубникой, то ли арбузом, но синтетическим, как жвачка из детства.
Он вошёл, словно в церковь.
Под стеклом лежали фаллоимитаторы, вибраторы, насадки, что-то с пультом управления, что-то с ремнями. Некоторые были похожи на оружие, другие – на сладости. Все пульсировали внутренним неприличием.
– Что-то конкретное интересует? – прозвучал голос.
Продавщица была рыжая. Не просто с крашеной головой, а с рыжиной изнутри – кожа с веснушками, глаза цвета бурбона, серёжка в носу и едва уловимая татуировка на ключице – будто чья-то фраза, которую не все могут прочитать. Она не спрашивала – всматривалась. Как будто знала, зачем он пришёл. Как будто он – просто ещё один в череде.
– Я… эм… смотрю, – выговорил он, сухо сглатывая.
– Это прекрасно. Смотреть – это уже половина дела. – Она склонила голову. – Вам под себя или под кого-то?
– Под жену, – сказал он быстро. Почти стыдясь.
– А-а-а, – протянула она, будто поняла всё. – Вы – тот самый, кто не решался долго. Классическая пара. Но уже на краю.
Он замер. Не потому что она угадала, а потому что сказала это правдиво.
– У вас, случайно, не отпуск?
– Да. У родителей – дети. На две недели.
Она улыбнулась. Улыбка была как у официантки, которая уже принесла вино, но точно знает, что вы заказали не тот сорт.
– Две недели – идеальный срок. Неделя на поиск, неделя на сожаление.
Он хотел засмеяться, но в горле пересохло.
– Мы… пробуем. Ну… что-то. Новое.
– Это уже смело. Обычно говорят: «Ну, это она попросила» или «Мне просто интересно». А вы – «пробуем». Значит, решили. Осталось только… выбрать.
Она достала из ящика коробку. Бежевую. Без названия. Без бренда. Только чёрная ленточка, как на дорогом белье.
– Это «Двойник». Средняя длина. Без лишнего. Натуральный. Похож на правду. Почти.
Она раскрыла коробку, и внутри лежал он – член. Чужой. Гладкий. Сосудистый рисунок. Слегка изогнутый, будто знающий, куда попасть. Не карикатура – инструмент.
– С ним хорошо начинать. А если не понравится… ну, всегда есть «Троица» и «Капитан».