– А-а-а ты видел тлактол папкин?
– Где? – серебристого цвета фигурки в моих руках затеяли нешуточный бой.
– Ме-ме-меня на нём папка плокатил, о-он выпивши был, – прошептал Колька. – Только маме не говоли. Не-не скажешь?
И не дожидаясь ответа, продолжил:
– Э-э-это я с тлактола упал. То-только мамке не говоли, нельзя.
– Так чего ты за отца не держался-то? – удивлённо спросил я.
– Ка-как, если он пе-пелвый упал?
10. Три богатыря
– Хо-хо-хочешь? – спросил меня наконец-то освободившийся от гипса Колька, протягивая небольшой чёрный кусочек, похожий на угольный.
– Что это?
– Гу-гу-гудлон. Его жевать можно. Па-папка сказал, что машина за бутылками только в сле-следу плиедет, тогда жвачек купим.
К нам в деревню часто приезжали машины с большими фургонами, и много народу приходило на площадь у фабрики, кто с чем. Приносили мешки, прочитанные газеты, но больше всего – бутылки. Нам с Колькой бутылки давал его отец; пусть немного, но вот, например, если четыре пивные сдадим – это четыре жвачки купить можно. С наклейками!
Недоверчиво держа в ладони «уголёк», я посмотрел на друга. Он широко открыл рот, мол, смотри: жую, живой. Значит можно попробовать.
Я тоже начал жевать, но затем выплюнул:
– Зубы сразу болеть начинают. Будем сегодня в богатырей играть?..
…Играли в «трёх богатырей» мы на заросшем склоне у маленькой речки Богданки.
Зимой это будет самое оживлённое место в деревне: сюда все придут кататься, кто на лыжах, кто на санках или картонках – на чём придётся.
Наш Илья Муромец живёт рядом с фабрикой, а ещё у него настоящие пулемётные ленты есть, которые он на фабрике и нашёл. Пусть они без патронов, но очень тяжелые.
Ильюшка младше нас, но по имени ему доверено быть главным богатырём, мне – Добрыней, а Кольке, хоть он и сопротивлялся вначале, – Алёшей Поповичем.
Зайдя за Ильёй и обмотавшись железными патронташами, мы отправились на склон – татар бить.
– Встречаемся у реки? – спросил я у друзей, когда мы доскакали на воображаемых конях до цели. Они кивнули, и мы начали спускаться.
Затрещали толстые стволы репейника, упрямо не поддаваясь ударам сделанного отцом деревянного меча. Сырая от утреннего грибного дождика паутина облепила всё лицо, штаны насквозь промокли уже через минуту.
Но терпеть надо. Спасать надо Россию от врагов. А то сначала татары, потом крестоносцы всякие…
11. Крёстная
Дорога в соседнюю деревню была песочной, поэтому я снял обувь и пошёл босиком. Очень жарко сегодня, песок больно обжигает пятки, и приходится идти то подпрыгивая, то выбирая места в тени деревьев.
Дом Анны Павловны, моей крёстной, – красивый, отличающийся от соседних. Узоры украшают и окна, и навес у крыльца, а внутри дома занавески – точь-в-точь с такими же рисунками.
Если отец отпускал, я приходил к ней каждое воскресенье после обеда, когда она возвращалась со службы. Крёстной матерью её недавно назначил мне дядя-священник, потому что так надо. В церковь она, хоть и старенькая уже, ходила в город, но обычно туда и обратно её подвозили на машине местные, едва завидев на дороге.
Каждый раз она, встречая меня, сразу наливала стакан воды, которую называет святой, и давала маленькую частичку белого хлеба с крестиком на корочке.
Анна Павловна, как обычно, провела меня на кухню, повернулась к картинкам в углу и медленно зашептала:
– Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас..