Она только шагнула за порог, как телефон завибрировал. Елена Александровна! Директор. Сердце упало в желудок. Заметила, что опоздала?
– Леслава, привет! – заговорила в ухо женщина. С молодыми она не церемонилась. Голос вроде доброжелательный, и Леся немного успокоилась. – Я сейчас пришлю к тебе Ярослава Черноносова. Мы его оформляем в спецшколу. На почту тебе отправила документы. Оформи и как можно скорее принеси мне. Если что-то непонятно, звони. Всё ясно?
– Да, – промолвила обалдевшая Леся.
– Жду, – сказали на том конце.
– Елена Александровна! – спохватилась она, но трубку уже положили.
Леся бросилась к компьютеру и открыла документы, которые нужно было сделать. Заодно почитала про спецшколу, куда отправляли мальчишку. На самом деле это была школа-интернат в другой области, но по привычке все называли ее спецшколой.
– Они там что, сдурели? – возмущенно прошептала она.
Через несколько минут в дверь постучали. На пороге, сияя улыбкой, стоял Ярослав, полностью оправдывавший свою фамилию: черный. И не только нос.
Ярослав был дроу. Конечно, по внешности об этом никто бы не догадался. Магия Каторги, скрывавшая истинный облик существ, делала их похожими на кавказцев. Но Леся, выросшая у приемных родителей, сильных магов, работавших в системе, умела видеть больше, чем обычные люди.
Родители Ярослава почему-то не ужились – довольно редкий случай у дроу. Папа приходил редко, чаще всего не раньше, чем в очередной раз вызовет на ковер директор – обычная женщина, даже не подозревающая о том, что живет на Каторге. Как правило, отец-дроу клялся, что примет меры, но потом снова куда-то исчезал.
А Ярослав продолжал шалить. По-другому Леся это не назвала бы. Он не был жестоким, хотя и мог вспылить, нагрубить учителю. Но единственная причина, почему школа уже семь лет боролась с этим мальчишкой и всячески пыталась его выгнать, заключалась в том, что он срывал уроки.
Однажды Лесю попросили выйти на замену: провести урок русского языка, так как учительница уехала на конкурс. Увидев невысокую худенькую Леславу Тадеушевну, Ярослав расцвел и стал говорить, не переставая. Ничего непристойного: сколько ей лет, где она училась, где живет, с кем живет.
И вдруг девушка так ясно увидела – был у нее такой дар – что у этого мальчишки вместо сердца черная дыра. И эта дыра кричит: «Ау! Кто-нибудь меня слышит?»
Это было так похоже на то, что происходило с ней, Лесей. Чувство одиночества, когда кажется, что бы ты ни делала, ты всё равно останешься пустым местом.
Она тут же мысленно сформировала руку и сжала ладонь мальчишки крепким дружеским рукопожатием. Он вдруг распахнул глаза шире и замолчал. Этот урок он не сорвал, как и все остальные, которые ей пришлось заменять позже.
И вот теперь его отправляют в спецшколу, к детям, склонным к правонарушениям, воровству, разбою. Что же это за несправедливость!
– Садись, – кивнула Леся на стул. – Рассказывай.
– В спецшколу еду, – сообщил он, сияя как солнечный зайчик.
– И чему ты радуешься? – поинтересовалась она.
– А что, плакать, что ли? – пожал он плечами. – Мамка согласие дала. Анализы все сдал. И знаете, что анализы показали? – он хитро прищурился.
– Что? – она приподняла брови.
– Что на самом деле, это вы моя мама! – он громко расхохотался, считая шутку удачной, а у Леси защемило сердце.
– Ярик… – начала она, а потом решила ничего не объяснять. Она им напишет. Она им такого напишет! – Посиди немного, я подготовлю документы, – сказала она, ментально сформировав теплый платок.
Он укутал плечи подростка, давая не жар, а ощущение заботы. Ярослав тут же прикрыл глаза и блаженно вздохнул.
Документы Леся отнесла даже раньше, чем просили. Оставила у секретаря, но не успела вернуться в кабинет на втором этаже, как директор снова позвонила:
– Леслава, ты что мне принесла? – в голосе слышался еле сдерживаемый гнев.
– Документы, как вы и просили, – Леся придала голосу недоумение.
– Быстро ко мне!
Девушка несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, представляя, какую бурю ей сейчас придется пережить. Но она не сдастся и не будет писать ложь, только то, что она заметила при общении с Ярославом.