– Если поймаете еще кого, привозите в Биргер, а эту мне надо срочно доставить священникам в Сальман. Благодарю за смелость!
Уезжая с берега, он спиной чувствовал взгляды, но надеялся, что был достаточно убедителен, чтобы не вызвать подозрений. За спиной слышались удивленно-радостные возгласы крестьян. Многие из них за всю свою жизнь не видели столько золота.
Ялмари хотелось как можно быстрее оказаться подальше от деревни, но двойную ношу лорса несла медленнее. Лесник чуть придерживал девушку за спину, взглядом отмечая, как далеко они уехали от людей. Лишь через час он счел, что они оказались на безопасном расстоянии.
Направив лошадку на еле заметную звериную тропинку в лесу, он проехал еще немного. Затем соскочил с лорсы, снял девушку, уложил ее на землю. Быстро развязал руки и освободил от ошейника. Она была без сознания, неподвижно лежала на земле, кажется, даже не дышала. Ялмари вернулся к лошади, достал флягу из сумы, кинжал из-за голенища сапога.
Иглы ошейника ее сильно не ранили, царапины почти зажили. Значит, рана в боку беспокоит. Он склонился, чтобы разрезать платье и промыть рану, но тут девушка распахнула глаза и резко воткнула ему в живот нож.
Кроме горничных к Илкер заглянули и фрейлины. Как выяснилось, их отправила принцесса. Одни, как леди Асгат, всячески выражали свое презрение. Другие равнодушно скользнули взглядом по новоявленной леди Лаксме и поспешили вспомнить о важном деле. Вскоре в комнате осталась лишь одна дама – леди Езниг. Она каким-то образом поняла, что сейчас чувствовала Илкер, и сказала именно то, что девушке нужно было услышать:
– Не огорчайтесь, милая леди Лаксме! Судьба иногда бывает несправедлива к нам, но сейчас не этот случай. Вы заслужили то, что происходит. Вы добрая, трудолюбивая и искренняя. Поверьте, никто не хочет вас обидеть и принцесса меньше всего. К таким внезапным переменам не так-то легко привыкнуть, но у вас есть друзья. Я вам помогу. Давайте посмотрим ваши платья.
Илкер взглянула на девушку с благодарностью:
– Спасибо, леди Езниг.
– Не обязательно церемониться, пока мы наедине, – тепло улыбнулась та. – Вы можете называть меня Дилара.
– А вы меня – Илкер, – обрадовалась девушка и, оглянувшись на платья, воскликнула: – С этой горой не справиться и за неделю!
– Нам и не нужно справляться с горой. Надо выбрать около пяти самых важных нарядов. Остальные могут пока подождать. Я бы начала с этого…
Леди Езниг помогла ей выбрать те платья, которые понадобятся в первую очередь. Последним она безошибочно выудила из горы одежды костюм для верховой езды.
– Это точно необходимо? – неуверенно поинтересовалась Илкер.
– Точно, – рассмеялась Дилара. – Вы же умеете ездить верхом? – увидев утвердительный кивок, продолжила. – Тогда, возможно, уже завтра примерите. Ее высочество который день собирается на охоту.
…День пролетел незаметно. Вечером горничные помогли Илкер раздеться, искупаться, и она впервые за много лет легла на широкую кровать под балдахином. Всё это было так ново, что она никак не могла уснуть. А когда наконец глаза стали слипаться, то почему-то подумалось, что завтра она снова проснется в нише на узкой кровати в комнате леди Асгат.
Однако ничего подобного не случилось. Утром снова началось то же: ее одевали, расчесывали. Принесли завтрак. И, как только она была полностью готова, горничная сообщила, что к ней пришла леди Езниг. Илкер поднялась навстречу.
– Милая Илкер, как ты хорошо выглядишь! – сегодня были окончательно отброшены все церемонии. – Нас ждут в музыкальном салоне. Ее высочество отправила меня за тобой.
– А что там будет? – тревожно спросила девушка, пока они торопливо поднимались по лестнице.
– Абсолютно ничего страшного, не волнуйся, – по-доброму рассмеялась Дилара. – Ты же теперь фрейлина принцессы и всегда должна быть рядом с ней. Если она не прикажет тебе быть где-то в другом месте.
Они подошли к изящным дверям, и леди Езниг легким прикосновением руки распахнула их. До сих пор Илкер не приходилось бывать здесь. Это оказалась такая же яркая комната, как и другие во дворце: стены покрыты зеленой тканью с неброским рисунком переплетающихся трав. Вдоль стен стояли диваны, пуфы, банкетки, кресла и стулья, обитые тоже зеленой тканью, но более темной, а узоры на них были золотыми. Центр комнаты занимал клавесин. Видимо, салон в первую очередь предназначался для того, чтобы слушать музыку, но при желании здесь можно было и потанцевать.