– Вам принесут биотуалет. Если какие-то нечистоты окажутся на полу – вытирать буду вами, – и вышел вслед за Эриком.
– Рядовой Зорич, – обратился он к Мальку, закрыв дверь и повесив ключи на пояс, – пойдешь со мной, получишь порцию хлеба, чтобы протянуть до завтрака. Через пятнадцать минут придешь на построение в спортзал – он напротив столовой, – повернулся к Жманцу. – Принеси в карцер биотуалет из кладовки.
Эрик ушел. Майор пошел с Миховилом в столовую.
На кухне кипит обычная жизнь. Дежурные из первых классов нарезают хлеб тонкими ломтиками, открывают банки с едой и накладывают в одноразовые тарелки – две ложки грязно-розовой массы без вкуса и запаха каждому. Единственное ее достоинство – питательная. Одна банка на две порции. Добытчики, лейтенанты и майор получают целую банку. Еды не хватает, детский организм требует больше, но больше он дать не может. Не так много зарабатывают добытчики на свалке.
Это его вечная головная боль – что делать, чтобы накормить их? Придется пока ограничить приток детей из Токио. Если он их не примет, детей выкинут на свалку на съедение хищникам, но другого выбора у него не остается. Если бы научиться самим выращивать еду… Но, если уж сяньшень Дэн представления не имеет, как это делается, куда уж остальным… Мэры городов хранили тайну, в которой заключалась их сила. Еда выращивалась в теплицах на верхних этажах, и распоряжались ею жители верхних этажей: кому дать с лишком – кому урезать…
Хорошо еще, что они смогли купить машину по переработке посуды. Раньше много еды отдавали за новые тарелки и ложки. А теперь после завтрака посуду загружают в машину, а в обед достают новую, только что сделанную. Энергии машина много не расходует. За электричество они расплачивались с Лондоном едой.
С этими невеселыми мыслями он направился в комнату рядом со спортзалом. Когда-то она называлась раздевалкой, а теперь стала чем-то вроде кабинета, где собирались старшие лейтенанты и воспитатели, чтобы встретиться в начале дня.
– Смотрите, – Лифтер быстро встал, ухватился за цепь, уперся ногами в бетонную стену без всяких следов краски и поднялся по ней вверх метра на полтора. Даже наручники, плотно охватывающие запястья, не помешали ему. – Видите? – повис на одной руке, упираясь в стену ногами. – Свободной рукой я могу расковырять крепление.
Чтобы показать, что он имеет в виду, Лифтер спрыгнул, извлек из кармана ржавый гвоздь. Снова забрался по цепи и стал скрести по стене. Бетон не поддавался. Как Лифтер ни старался, оставил лишь небольшие царапины. Наконец, не выдержав напряжения, спрыгнул вниз, потряс руками, чтобы хоть как-то помочь им расслабиться. Витька будто не замечал скептических взглядов товарищей, снова обратился к ним:
– Каждый из вас может это сделать. Теперь твоя очередь, Ара.
Стать лидером Нарэку не хватило силы духа. Только Лифтер смог объединить всех, поставить перед ними цель, вдохнуть в товарищей по несчастью мужество, когда, казалось, всё было потеряно. Если бы не он, не смогли бы они так долго безнаказанно грабить в городе. Но сейчас воля Лифтера не поможет им справиться с майором. Никто не верил в его план, хотя вслух высказать сомнение боялись.
Нарэк посмотрел на гвоздь, который Виктор вертел в руках. Сказал задумчиво:
– Как ты думаешь, Лифтер, сколько времени понадобится, чтобы освободиться?
– Какая разница сколько? – удивился Витька. – Главное, это возможно.
– Нет, – негромко возразил Серхио – в банде его звали Испанцем. – Если мы не сможем освободиться за два дня, не стоит и начинать. Потому что четырех суток без еды мы не выдержим.
– Четырех суток и майор не выдержит, смотреть на нас, – так же нерешительно поддержал его Мося. – Он же сказал, что через три дня скормит нас хищникам.
– Не понял, – Витька упер руки в бока. – Вы что хотите за Мальком следом отправиться?
– Нам
– Ты чё, Ара, урод, не понял? Нас же пасти будут эти придурки. Когда нас на ярмарку выпустят? Через месяц? Через полгода? И ты будешь пред этим чмо унижаться? Ботинки его лизать? Вещи для него со свалки таскать? – Витька покраснел от ярости.