Следом за Марком в дверь входили старшие лейтенанты, те, кого вырастил он. Когда одиннадцать лет назад он попал в приют, здесь жили только супруги Дэн и двенадцать детей. Левицкий ввел в приюте те же звания, что существовали в городе, лишь сократив некоторые. Теперь в приюте кроме рядовых были младшие и старшие сержанты, младшие и старшие лейтенанты. Семеро из первых обитателей приюта стали его помощниками – старшими лейтенантами. Восьмая – Алсу, вышла замуж за Эрика. Он оглядел своих парней. Четыре лейтенанта – Эрик Жманц, Степан Головня, Ким Адольфссон и Павел Тендхар – тоже когда-то скитались по подъездам и грабили квартиры. Да и здесь он не сразу из них дурь выбил. Те их друзья, что не желали смириться с новыми правилами, установленными майором, погибли в глотке хищников.
Наконец все расселись. Майор устроился на стуле в центре. Взрослые обитатели приюта выжидающе смотрели на Марка.
– Старший лейтенант Жманц, – обратился он к Эрику. Тот потер покрасневшие после бессонной ночи глаза.
– Господин майор, – по имени он обращался к Левицкому только без свидетелей. – За время моего дежурства прибыла новая партия в количестве четырнадцати детей. В том числе пятеро из Лондона – знаменитая банда Лифтера. Не пойму, почему их не скормили хищникам.
– И я не пойму, – вставил майор. – Дальше.
– Умерших, убитых за ночь нет, больных нет, – он бросил взгляд на Кима. – Детей больных нет, – поправился он. – У сяньшеня Дэна ранена рука. У меня всё.
– Сяньшень, как вы? – поинтересовался Марк. – Работать сможете?
– Смогу, но мне понадобится помощь, – проскрипел старик. – Пусть Эрик проведет занятия со мной.
– Старший лейтенант Жманц в ближайшие три дня прикрепляешься к сяньшеню. Дальше посмотрим. Еще есть вопросы?
– Я, – стриженый ежиком, как и майор, белокурый Ким, поднял руку. Но голубые глаза смотрели в пол. – Господин майор, вызовите, пожалуйста, врача из Москвы для Лейлани. Ей совсем плохо.
– Не вызову, – бесстрастно отказал Марк. – Когда ты год назад собрался жениться, я тебя предупреждал, что Лейлани неизлечимо больна. Ты меня не послушал. Я не собираюсь дарить еду московскому доктору. У лейтенантов трое детей, которым не исполнилось трех лет, и три беременных жены. Если с ними что-то случится, я лучше вызову доктора для них. Ясно?
– Так точно, господин майор, – скривил губы Ким.
– А если мы сбросимся? – подал голос Зверев. У него довольно длинные, по сравнению с другими, русые волосы. Челка падет вперед, Славик машинально откидывает ее обратно пятерней. – Насобираем на врача для Лейлани. И добытчики не откажутся помочь. Поедим неделю по полбанки – не помрем.
– Запрещаю, – майор сурово взглянул на Славика. – Если бы Лейлани можно было помочь, я бы сам давно врача вызвал. А вам всем надо есть хорошо. От вас и добытчиков жизнь приюта зависит.
– Лейлани можно спасти, – пытался спорить Ким. – Ей можно сделать операцию…
– И тогда она протянет еще год или полтора.
– Позволь хотя бы мне чаще выходить на свалку. Я сам накоплю на операцию! – в отчаянии Ким даже не заметил, что обратился к майору на ты.
Лейтенантам разрешалось не все сдавать на пользу приюта, но некоторые вещи оставлять себе – потом они обменивали собранное на ярмарке.
– Не позволю. Думаешь, я составил график по собственной прихоти? Ты нужен мне живой и здоровый. Кроме того, создаешь прецедент. Другие лейтенанты тоже хотят заработать. У Эрика скоро выпуск, у него каждая банка еды на счету, а он вообще на свалку не выходит. Лейлани мы помочь не можем. Эта тема закрыта раз и навсегда. Что еще?
– У меня новенький, – мадам Байи смотрела на майора, вскинув подбородок. – Распорядитесь, чтобы нам приносили на одну порцию больше.
– На завтрак получите еще одну порцию, а по поводу обеда я поговорю с вами лично. Сразу после первого урока.
– Господин майор, – с вызовом повысила она голос, – если вы…
– Я сказал лично! – рявкнул Левицкий, так что старики вздрогнули. – После первого урока, – добавил спокойней, но с нажимом.
Марк знал, о чем она собирается говорить. Она завела этот разговор здесь, чтобы получить поддержку от остальных воспитателей, но он не дал ей шанса. Никто не переубедит его в принятом решении, но превращать пятиминутку в склоку он не собирался.