– С этого дня вы становитесь рядовыми приюта. Называя себя, следует приставлять перед именем слово «рядовой». Ясно?
– Так точно, господин майор, – немедленно откликнулись дети. Марк заметил, что не все слушали его внимательно, и потому некоторые промолчали, но он пока не заострил на этом внимание.
– А теперь слева направо: имя, город из которого прибыли, возраст. Начали.
Крайней сидела самая маленькая девочка. Марк знал, что она прибыла из Парижа с братом и ей недавно исполнилось восемь. Глядя в пол, она пролепетала:
– Мадлен Майлс.
– А теперь еще раз и по уставу. Так, чтобы тебя слышали, – девчушка затравлено посмотрела на стоящего перед ней гиганта. Она не поняла, что от нее требовали. Как обычно в таких случаях, Марк обратился за помощью к другим. – Кто хочет показать, как это делается?
Руку тут же вскинула темноволосая девочка с большими карими глазами. Майор сразу обратил внимание на ее живой взгляд. Странно… Чем же она не устроила Токио? Выглядит очень сообразительной. Он благосклонно кивнул ей:
– Рядовая Апель Катрин, – звонко прокричала она. – Токио, одиннадцать лет.
– Молодец, рядовой Апель, – похвалил он, от чего девочка зарделась. – Только звание «рядовой» не изменяется по родам. Отныне ты – рядовой Катрин Апель, – снова повернулся к Мадлен. – Попробуй ты.
– Рядовой Майлс Мадлен, – прошелестела она.
– Не слышу, – сдвинул брови майор.
Девочка набрала в грудь воздуха и произнесла с каким-то надрывом:
– Рядовой Майлс Мадлен, Париж, восемь лет, – на окончание фразы воздуха у нее не хватило, оно опять раздалось еле слышно. Но Марк не стал приставать к ребенку, посмотрел на следующего.
– Рядовой Саргсян Арташес, Нью-Йорк, тринадцать лет, – произнес мальчишка без излишнего рвения, словно через силу. На Левицкого смотрит искоса. Этот еще не привык к новому статусу: был любимый сын у родителей-охотников, а стал один из многих других в приюте. Марк с интересом рассматривал белокурого подростка, в котором от армянской крови осталось только имя.
Взглянул на Малька.
– Рядовой Зорич Миховил, Лондон, одиннадцать лет, – у этого в глазах раболепие и желание выслужиться. Что ж, посмотрим, как дальше будет.
Когда все представились, майор продолжил:
– Поступая в приют, каждый из вас имеет право выбрать класс, в котором будет обучаться. Любой вплоть до самого высшего – добытчиков. Но, если вы не сдадите тесты по изучаемым предметам и физической подготовке, вас переведут на класс ниже, вплоть до первого, независимо от возраста. Как вы думаете, какой класс самый почетный?
Арташес поднял руку и, дождавшись разрешения Марка, предположил:
– Добытчики?
– Да, – подтвердил Левицкий. – Самая почетная профессия в городе – мусорщик. Самый почетный класс в приюте – добытчики. Они получают больше еды, они лучше одеваются и имеют больше свободного времени. Ясно?
– Так точно, господин майор, – уныло отозвались дети. Но он начал этот разговор, для того чтобы рассеять уныние, дать им смысл жизни, поэтому бесстрастно продолжил.
– Добытчики, которым исполняется восемнадцать лет, имеют право на отдельную комнату в приюте. Они имеют право создать семью и воспитывать детей. А что будет с тем, у кого родится двое детей? – он посмотрел на новичков.
Арташес внезапно вздрогнул и поднял голову:
– Получат квартиру в городе? – недоверчиво уточнил он, даже не спросив разрешения.
– Так точно, рядовой Саргсян. Обитатели приюта обладают равными с горожанами правами. И так же, как любой другой житель города, в семье которого родилось двое детей, он имеет право на двухкомнатную квартиру. Только в отличие от них, мы еще имеем право выбирать город, в котором жить. Моих воспитанников с радостью готовы принять все пять городов, потому что они станут лучшими охотниками. Ясно?
– Так точно, господин майор, – в голосе ребят появился энтузиазм, лишь Саргсян по-прежнему смотрел на него с недоверием. Он поднял руку, спросил после раздумья:
– А кто-нибудь уже получил квартиру в городе?
Марк ухмыльнулся:
– В этом месяце старший лейтенант Жманц ждет пополнение. Как только второй ребенок родится, он получает квартиру.