– Если вопросов нет – все свободны.
Ровно в восемь утра полноправные обитатели приюта построились в спортзале. Только здесь они могли собраться вместе. В этой комнате размером примерно двадцать на тридцать метров, с высокими, метров десять, потолками и огромными окнами, защищенными решетками, проводились тренировки воспитанников. Справа в небольшой нише стояли самодельные тренажеры. Вдоль стен сохранились шведские лестницы. Чтобы выжить, детям необходимо быть физически сильными, выносливыми. В идеале каждый из них должен стать мусорщиком или охотником в городе. Другую профессию Марк не мог им дать, да и не примет их город, будь они даже самыми талантливыми учеными. У города существовали вакансии только в двух профессиях – там, где чаще погибали люди. В восемнадцать лет любой, кто успешно сдал тест на физическую подготовку, мог получить койку в общежитии. Но до сих пор никто не спешил уйти из приюта. Самый старший – Эрик Жманц – сказал, что уйдет, только когда у него родится второй ребенок, чтобы сразу получить двухкомнатную квартиру. Остальные решили поступить так же.
Майор прошел к дальней стене, встал между двумя рядами воспитанников, оглядел «войско». Семь классов, почти тридцать человек в каждом. Напротив него, у дальней стены, самые младшие – первоклассники. Там в основном дети, недавно попавшие в приют, а также те, кто перешел из нулевого класса, где мадам Анна Хелена воспитывала малышей до шести лет. Ее подопечные, так же как и умственно неполноценные дети мадам Байи, на построении не присутствовали.
Справа, рядом с майором, его гордость – добытчики. Дети, которые каждый день выходят на свалку, чтобы найти что-то ценное. Практически только они приют и кормят. Слева четвертый класс – те, кто вот-вот станет добытчиком. Чуть дальше два третьих и два вторых класса. За спинами детей стоят воспитатели и прибывшие ночью дети – их еще не распределили по классам. Одеты его воспитанники в старые, потерявшие форму кофты, залатанные брюки или шорты. Получше выглядят добытчики. Они рискуют жизнью, а потому имеют право на привилегии. Во главе классов стоят его парни – старшие лейтенанты. Им, как и себе, Левицкий покупал форму городских полицейских. Воспитанники вытянулись в струнку при виде майора. Эрик, который еще не сдал дежурство, скомандовал:
– Приют, равняйсь, смирно!
– Доброе утро, воспитанники приюта, – недружелюбно поприветствовал майор.
– Доброе утро, господин майор, – двести голосов слились в один.
– Сегодня нам предстоит еще один трудный день, но мы…
– Будем бороться и побеждать! – гаркнули дети.
– Хищники захотят сожрать нас, но мы…
– Будем бороться и побеждать!
Казалось, стекла в спортзале слегка дребезжат от этого восторженного крика.
– Когда учеба не будет даваться, мы…
– Будем бороться и побеждать!
– Когда сил не останется работать, мы…
– Будем бороться и побеждать!
Марк подождал, когда утихнет эхо ребячьих голосов, а потом скомандовал:
– Вольно. Разойтись!
Зал загудел, словно одновременно заработало с десяток мощных вентиляторов. Стройные ряды распались. Дети потянулись к столовой. На месте остались лишь новенькие, они пока не знали, что делать и куда идти. Марк направился к ним, попутно заметив, как старший лейтенант Зверев догнал Александру Карангело. Из десяти его парней только трое еще не создали семьи, но, кажется, Славик решил исправить это упущение. Он сделал у себя в мыслях пометочку – надо подготовиться еще к одной свадьбе.
Новенькие, все девять человек, смотрели на него со смесью восторга и ужаса. Он выдержал паузу, пристально оглядев всех.
– Познакомимся поближе, – наконец заговорил он. – Я, майор Левицкий, руковожу приютом. Обращаясь ко мне, вы должны говорить «господин майор» или «господин Левицкий». Ясно?
Дети нестройно кивнули.
– Когда к вам обращается старший по званию, я или лейтенанты, на односложный вопрос вы должны отвечать «так точно» или «никак нет». Ясно?
Еще один кивок.
– А теперь еще раз и по уставу. Ясно?
– Так точно, – вразнобой ответили новички.
– Так точно, господин майор, – поправил Левицкий. – Еще раз.
– Так точно, господин майор, – на этот раз у них получилось значительно лучше.