Марку присвоили звание майора в двадцать пять за ранение, по которому и комиссовали, – как последняя подачка от города. Он тогда долго провалялся без сознания. Доктор Ойвин говорил, что если он даже выживет, то останется инвалидом. А Левицкий выкарабкался и заставил города считаться с ним. Все ждут не дождутся, когда его воспитанники вольются в ряды охотников или мусорщиков. Даже в его команде часто разговоры идут об этом. Дети, которые выжили на свалке без защитных костюмов, должны стать лучшими охотниками города. Когда они с Марком изредка пересекались на воскресной ярмарке, он рассказывал, как дрессировал воспитанников…
Йорген заставил себя вновь подумать о деле. Представил путь, который ему предстоит проделать сегодня ночью. Может, воспользоваться шахтой лифта, чтобы спуститься? Это займет несколько секунд. Тогда он не столкнется с полицейскими, патрулирующими подъезд в комендантский час. С другой стороны, встреча с Депрерадовичем назначена на три часа ночи, какое-то время займет разговор. В 4:30 уже открывают тоннель на ярмарку, начинает работать пропускной пункт. Если он задержится – придется ждать часов до девяти. Тогда многие лондонцы пойдут в другие города за товарами или в гости, и можно примкнуть к какой-нибудь группе, когда они будут возвращаться. После пяти утра в шахту лифта ему уже не пробраться – и прощай снаряжение. А Депрерадович вызывает его, для того чтобы дать задание. Где он потом будет доставать присоски, подъемник, тонкий трос? Нет, лучше уж так, как он решил: по лестнице вниз, а потом, когда комендантский час закончится, на лифте, как законопослушный гражданин.
От этих размышлений его отвлек голос Клюева:
– Майор Бёрьессон! – по дружному хохоту догадался, что зовут его уже не в первый раз. Клюев с серьезным видом, не обращая внимания на смех друзей, продолжал. – Майор Бёрьессон, я всерьез озабочен вашим моральным обликом. С таким отсутствующим видом у нас ходят только влюбленные, а у вас жена, дети. О чем вы думаете, хотел бы я знать?
– Ты не поверишь, – в тон ему ответил Йорген. – Помнишь, в приемной у мэра, когда нас награждали? Там такая девочка их службы сервиса стояла. Блондинка в маленьком черном платье. У нее еще в челке розовая прядка. Помнишь? Так вот привязалась ко мне. Хочу, говорит, с вами, господин майор, часок провести и даже денег за это не возьму, – он сделал паузу и тяжело вздохнул. – Прямо не знаю, что с ней делать.
Товарищи умолкли. Они давно знали и его, и Еву. Прекрасно понимали, что, даже если бы что-то подобное случилось, трепаться бы Йорген об этом не стал. Так что все ждали, чем он закончит шутку.
– И я вот хотел твой телефон дать, так она ни в какую, – продолжил Йорген. – На что, говорит, мне такой щупленький.
Соратники расхохотались. Среди команды Гриша выделялся невысоким ростом и стройной, девичьей фигурой. Он не обиделся, рассмеялся вместе со всеми. В этот момент открыл двери лифт, приглашая их в темно-зеленый мир, где отдыхали глаза.
– Э-эх, Йорген, – заходя внутрь, говорил Клюев. – Не в росте ведь дело. Ты б ей объяснил. Уж ты-то знаешь: чем мельче – тем шустрее.
– Да я ведь говорил, – покаянно вещал Йорген. – А она мне надменно так: «Байку о том, что размер не имеет значения, придумали мужчины», – снова раздался взрыв хохота. – Я вот думаю, – переждав смех, предложил он. – Может, к Марку ее отправить? У него и размер ничего, и, может, перевоспитает ее.
– Пожалей мужика, – жалостливо сморщился Клюев. – Хочешь, чтобы он на веки вечные в приюте застрял?
– Он уже застрял. Хуже не будет! – последнюю фразу он произнес, уже выходя на этаже +17.
На этот раз они не шутили. Чтобы вернуться в город, Марк мог вновь стать охотником и получить койку в общежитии для охотников, мусорщиков и полицейских. В каждой комнате общежития жило сорок пять человек. В их распоряжение предоставляли одну койку в трехъярусной кровати и одну тумбочку на троих. Когда тебе восемнадцать, можно так пожить, пока не женишься. Но в тридцать шесть перспектива попасть туда Йоргена бы не обрадовала. Марк тоже не торопился возвращаться в город.