Боковым зрением Борик заметил тощенькую фигурку, свернувшую к жилой пятиэтажке. Вот и прекрасно. Значит, случайно столкнулись, а ему точно прямо, чтобы еще раз не пересечься.
Он шел, прокладывая путь через заросли сорняков, высотой в человеческий рост. Даром что город, настоящие джунгли тут выросли. Видимо, весной люди вытоптали узкую тропинку, но к осени забросили ее, не выдержав конкуренции с бурьяном. Еще раз махнув рукой и отодвинув длинные стебли и зеленые листья, Борик с тоской подумал, что теперь вся куртка будет в желтой пыльце, и бодро сбежал с пригорка на небольшую асфальтированную площадку, окружающую остов дома.
Теперь подняться вверх на такой же пригорок, миновать еще один жилой дом, и он уткнется носом в подъезд Гриши. Борик уже поставил ногу на бордюр, когда увидел длинную фигуру, возвышавшуюся в темноте над ним.
– Вот черт… – пробормотал он от неожиданности и невольно отступил. Тут же усмехнулся. – Напугал ты меня, брат. Заблудился, что ли?
Человек, ничего не ответив, стал решительно спускаться ему навстречу, прижимая к правому боку какой-то длинный и тонкий предмете и любовно оглаживая его.
Не хочет человек разговаривать, так что с того? Не обращать на него внимания, идти своей дорогой. Но Борик почему-то сделал еще несколько шагов назад, стараясь, чтобы между ним и незнакомцем сохранялась дистанция метра в три. А когда длинный прибавил шаг, сворачивая к нему, быстро нырнул в черную пасть нежилого подъезда и притаился.
Услышал, как преследователь прошел мимо. Борик опять усмехнулся: нервы шалят. Надо в отпуск попроситься. Но наружу не вышел. Постоял в темноте, разглядывая мусор, оставленный какой-то теплой компанией прямо возле входа: старое покрывало, консервные банки, пластиковые и стеклянные бутылки, пустые упаковки. Вот зачем так делают? Снова ведь сюда придут.
Он пнул ногой бутылку, лежащую неподалеку, и тут же замер: снаружи раздался шорох. Длинный караулит его? Нет, быть такого не может. Бред какой-то. Он решительно шагнул к выходу, когда позади кто-то мягко, по-кошачьи спрыгнул с лестницы.
Борик резко обернулся и едва успел вильнуть в сторону, уходя от острого кола, целившегося прямо в сердце.
– Мужик, ты охренел совсем? – взревел он, отталкивая в темноту напавшего. Несильно отталкивая. Если сейчас он убьет человека, нападение, конечно, сочтут смягчающим обстоятельством, что не помешает, однако, осудить его лет на пять каторжных работ. И тогда вся его красивая жизнь закончится в одно мгновение и навсегда. Так что аккуратнее надо с человеком, аккуратнее.
Он скользнул к выходу и охнул: дерево расцарапало бок. Осина?
Это открытие и новый шорох за спиной, заставили вновь повернуться лицом к странному прохожему. Борик напряженно всматривался в темную фигуру, раскачивающуюся перед ним. Этот человек вышел на охоту и точно знал, кого встретит и как его можно убить.
Как такое возможно? Как?!
Может, из-за изумления, царившего в голове, он и пропустил момент, когда человек сгруппировался и бросился, высоко занеся руку для удара. Но Борик быстро перехватил кисть, сжимая ее до хруста, чтобы тот выронил кол. И лишь когда оружие с железным стуком упало на плитку пола, понял, что его по-детски развели. На пол упал обычный нож, который ничем вампиру повредить не мог. А вот под грудь, в солнечное сплетение, вошло дерево и двинулось глубже, разрывая легкие. Он рухнул на пол, на старое одеяло и консервные банки, рефлекторно стараясь дотянуться до груди, выдернуть кол. Сознание помутилось, и он уже не увидел, как, не издав ни звука, темная фигура выскользнула из подъезда.
За окнами стемнело, а прибытие поезда отложили еще на два часа. Еду из пакета, собранного бабушкой, благополучно съели, но на этом не успокоились. Неугомонные малыши, облазившие все ларьки на вокзале, теперь надоедали просьбами что-нибудь купить. Варя, долгое время молчавшая, наконец спокойно и твердо возразила:
– Сейчас мы ничего покупать не будем. Разговор окончен. Можете сесть и порисовать.
С унылыми лицами дети поплелись к своим вещам.
Следующей оказалась старшая Галя.