– Почему вы так в этом уверены? – прищурился защитник правопорядка.
– Потому что чуть раньше он украл мои шлепки, но лишь для того, чтобы купить новые. Уверена и с сумочкой то же самое…
Она выжидательно посмотрела на полицейского. Тот тяжело вздохнул.
– Поверю вам, – и повернулся к парочке. – Повезло тебе, Багрянский, что на такую попал, – отдал честь и ушел в другой конец зала.
– Спасибо, – искренно поблагодарил Олег. – Я действительно не хотел. Я вообще не вор.
– А кто? Убийца? – прямо спросила Варя, и Олег засмущался.
– Мама, – подергал ее за руку Илюша. – А это не наш поезд там стоит? – он показал пальцем в окно. – Там наш город на боку написан, я прочитал.
Варя охнула и тут же услышала объявление:
– Заканчивается посадка на поезд…
– Боже мой! Галя, Сергей! Скорее складываем всё. Малыши – рюкзаки. Ничего не забываем. Бегом! Воду закрываем!
Только этого не хватало: просидеть пять часов на вокзале, чтобы опоздать на поезд. Это был «любимый» Варин кошмар, и сейчас всё повторялось как в дурном сне. Казалось, все всё делают очень медленно, а у них есть всего лишь пять минут, чтобы добежать до вагона.
– Давайте, я помогу, – не дожидаясь разрешения, Олег подхватил на руки Илюшу вместе с рюкзаком, схватил тяжелую сумку, которую несла Варя. Его спутник, тоже подхватил пакеты и сумки, и они дружно побежали на перрон.
Проводница оказалась понятливой, не стала требовать билеты, а махнула рукой:
– Быстро, быстро, потом всё покажете.
Олег, поставив вещи в тамбур, тут же вышел обратно.
– А что это вы папку с собой не берете? – поинтересовалась проводница.
– Это не папа, – губы Вари скривились.
До сих пор она не могла спокойно слышать это слово, будто ее резали по живому.
Они еще постояли немного друг напротив друга. Варя всё ждала, что Олег попросит ее телефон, и придумывала, как тактично ему отказать. Она, конечно, вдова с пятью детьми, и на какое-то женское счастье рассчитывать не приходилось, но и завязывать знакомство с уркой – это слишком.
Багрянский будто прочел что-то в ее глазах, поэтому так ничего и не попросил, только сказал, улыбнувшись светло:
– Счастливого пути!
– Спасибо!
Проводница помахала флажком из открытой двери, а затем закрыла ее. Варя подхватила сумку и пошла искать свое место.
– Спасибо, что пришла, – Гриша отступил в коридор, пропуская Регину в квартиру.
Уже год она работала старшим следователем в следственном комитете, но круг друзей у нее не изменился.
Она разулась у входа, быстро окинула себя взглядом в большое зеркало: черный брючный костюм выглядит очень официально, будто убивая в ней всю женственность. Если прибавить к этому, что она почти никогда не использовала декоративную косметику, а за светлыми волосами ухаживала так: раз в месяц постричься, после мытья смазать бальзамом, – то очевидно, что она была типичным синим чулком – дама тридцати трех лет, которая не интересуется ничем, кроме работы. Поэтому ее и звали за глаза Стервой.
Следуя приглашающему жесту хозяина дома, Регина прошла на кухню. Всё это время она старалась не смотреть на Гришу. Год назад один из каторжан украл его сына Елисея2. Гриша – маг-надзиратель, тогда уехал работать в Москву, чтобы быстрее ипотеку выплатить. Пока Регина и остальные разыскивали ребенка и пытались его вернуть, похититель напоил мальчика каким-то снадобьем и промыл ему мозги. С тех пор Григорий Чистяков осунулся, стал еще более тощим и нескладным, но при этом более собранным. Теперь он привлекал к себе гораздо меньше внимания, чем прежде. Общеизвестно, что, чем больше внимания привлекаешь, тем больше тебе подвластна магия. И раз уж Гриша не мог стать прежним «рассеянным с улицы Бассейной», то следовало осваивать другой вид силы: привлекать внимание внешностью, голосом, деятельностью. Хоть чем-нибудь. Но, видимо, пока он еще не мог взять себя в руки. А тут еще новая беда…
На просторной кухне очень стильно смотрелся кухонный гарнитур из натурального дерева, на окошке – черный телефон. Семья Чистяковых была из тех ретроградов, кто всё еще не отказался от домашнего номера. Но после событий прошлого года Ольга полностью сменила мебель. Вещи из прежней квартиры погружали ее в кошмар.