Василиса оказалась страшно привередливой: то ткань не та, то цвет, то слишком облегающее, то похоже на мешок, то слишком большой вырез, то идеально подходит для монашки. За час посетив три магазина, Илья уточнил в последний раз:
– Сорок второй размер? – и, услышав подтверждение, взял с вешалки первое, на чем увидел заветные цифры, и отправился на кассу и под оглушительное верещание жабы с каменным лицом оплатил покупку. Не забыл и нижнее белье купить девушке.
Шторм встретил их радостным лаем. Но, видимо, что-то почувствовав, умолк и даже уши прижал. Жаба лежала в коробке так, будто вот-вот умрет, только глаза напоминали две лужицы от случайно пролитого чая.
Илья предпочел ничего не спрашивать и не извиняться. Сейчас он может услышать много нелестного, а жабу было жалко: если ее высадить прямо здесь, она даже ежику не достанется – какая-нибудь фура раздавит.
Некоторое время они ехали в благословенной тишине. Пока не стали заворачивать на заправку. Амфибия вдруг заволновалась, неловко перебирая лапками, потом вытянулась и, наконец, вспомнив, что перед ней достаточно толстокожий гиппопотамчик, способный не замечать намеки, квакнула:
– Здесь нельзя останавливаться!
– Почему? – Илья даже не повернулся к пассажирке.
Она опять стала топтаться на месте, словно у закрытой двери в туалет пританцовывала.
– Говори как есть, – предложил он.
– Не знаю почему, – угрюмо прокряхтела она. – Чувствую какую-то враждебную магию. Опасность. Только не могу сказать какую.
Илья поехал дальше. Но это история повторялась снова и снова. Жаба нервничала, но он, не споря, искал безопасное, по ее мнению, место. Однако они объехали все заправки, и такового не нашлось. На последнюю Илья все-таки заехал, хотя она не понравилась даже Шторму – он вдруг стал громко лаять на заднем сиденье.
– Да умолкни ты уже… – грустно попросил Илья. – Бензин на нуле, дальше, даже если захотим, не уедем.
Он собрался выйти из машины, но какой-то хмырь быстро подпер дверь, улыбаясь так, что хотелось съездить ему по роже монтировкой. С такой улыбкой только волшебное средство для похудения впаривают и выманивают у старушек похоронные накопления.
– Простите, – заявил удод, – временно нельзя покидать машину. Я заправлю ее и принесу терминал для оплаты.
– Давай, хтоническая тварь, – буркнул Илья, усаживаясь обратно и закрывая дверь плотнее.
Обслужили их довольно быстро. Но, едва они поехали дальше, очень быстро выяснилось, что и Шторм, и жаба волновались не зря: уже через десять километров машина начала чихать.
– Вот кодло мшистое… – процедил Илья, а жаба снова заерзала. – Что с тобой? В туалет захотела? Писай в коробку, я захватил вату, поменяю потом.
– Дурак! – выпалила амфибия.
– Что ты обижаешься? Всем иногда приходится писать. Без этого никак.
– Солнце садится! – надрывалась жаба. – Мне надо где-то спрятаться!
Наверно, она думала, что орет, но Илья волновался, как бы она не лопнула от напряжения.
– Ну погоди маленько, – попросил он. – Давай хоть до города доедем. Чуешь, что с машиной творится? Если встанем на трассе, будем потом куковать не знамо сколько.
– А я говорила… – проскрипела амфибия.
– Едрена коромыслом! – не выдержал он. – Ну, если бы не заправились, то точно бы на трассе встали. Слушай, ты когда молчала, такой милой казалась!
Жаба опять надулась.
Илья нажал на газ, но машина не отозвалась, как обычно. Двигалась рывками, будто простудилась. Точно подмешали что-то в бензин на этой подозрительной автозаправке. Машину, вишь ты, покидать нельзя!
Вдали показался город, освещенный последними лучами солнца. Он очень старался добраться до него побыстрее, но двигатель выдавал всё меньше и меньше мощности. Илья вспотел от напряжения так, будто сам толкал машину.
На последнем издыхании со скоростью чуть больше, чем у велосипеда, они въехали в Петров Вал. Илья уже на въезде заметил станцию техобслуживания и свернул туда. Выскочил из «Нивы»:
– Ребята, машина барахлит. Брошу здесь. Подскажите, где на ночь остановиться можно?
Его оглядели с ног до головы, но отвечать не торопились. Илья давно уже привык к такому отношению. В любое другое время он бы терпеливо ковырял кроссовкой асфальт, ожидая, когда мастера в засаленных спецовках преодолеют отвращение и захотят раскрутить лоха на бабки. Но в салоне сидела психованная жаба, поэтому он решил идти ва-банк.