– Ну вот. Будь он не первый, будь тебе хотя бы двадцать три, ты бы эти сказочки про то, что всё сложно, но он вот-вот всё порешает, четыре года слушать не стала бы.
– Ты его не знаешь! И не можешь о нем судить. И я не хочу разговор на эту тему продолжать!
– Понял. Принял. Кто тогда еще может не хотеть твоего возращения в Москву?
– Да кто угодно! – вспылила Василиса. – Мачеха, брат сводный. Да мало ли кто?
– Ну… Перечисляй дальше, я слушаю.
Но больше никто Василисе в голову не приходил.
– Если список окончен, то я тебя так скажу, – подвел итог Илья. – Самый перспективный для тебя вариант – это то, что твой братик силы пробует. Потому что, если в этом замешана твоя мачеха, то Светослав твой не может просто рядом стоять.
– Это еще почему? У них всегда были натянутые отношения!
– Вы где познакомились?
– На дне рождения у Наины.
– Всё!
– Что всё?
– Если он ходит к сеструхе на день рождения, значит, слухи о натянутых отношениях сильно преувеличены.
– Ну почему же! – Василиса хотела возразить, но запнулась. С тех пор как она уехала из отцовского дома, она игнорировала все семейные праздники, кроме дней рождения родителей. Затем всё же сказала робко: – Разные же бывают обстоятельства. Бывает, что никак нельзя не прийти.
– Ага, бывает. Ладно, давай спать. Чует мое сердце, это не последние приключения у нас.
После этих бурных обсуждений Василиса заснула сразу же, будто ее выключили.
Василиса сидит за шикарным столом, ломящимся от изысканных блюд, и думает, что, к счастью, это в последний раз. Как только ей исполнится восемнадцать, они ее никакими коврижками на эти праздники не заманят. Как будто специально их проводят, чтобы над ней издеваться. Главное, это Наина такая хитрая. Когда папа рядом, она лужицей меда растекается. А когда папа не слышит, оказывается, что это латекс манцинеллы: пахнет приятно, но вызывает ожоги и слепоту. Что отец в ней вообще нашел? Мама не подарок, но уж эта точно ничем не лучше. Разве только моложе, но и то лет на десять. Вот и сейчас она с фальшивым сочувствием замечает:
– Ягодка моя, зачем же так много работать? Даже ручки в порядок привести не успела.
Наина выразительно постукивает по столу острыми ногтями с алым гель-лаком и дорогим дизайном – россыпью драгоценных камней, а не пошлых страз. У Василисы аккуратные розовые ноготки в шестнадцать были, потому что училась много да еще и подрабатывала, некогда было по два часа времени на это убивать. А теперь уже принципиально, потому что Наина взялась каждый раз обращать внимание на ее «неухоженные» руки. В ответ на реплику мачехи Василиса протягивает руку, словно для того, чтобы именинница получше ее рассмотрела.
– Мне просто не нравятся накладные ногти, Наина Велемировна, мне нравятся ногти, выращенные своими руками. И я привела их в идеальный порядок! Посмотрите, как выглядят здоровые ногти. Их не нужно шлифовать и прятать под покрытие, – она широко улыбнулась, показывая идеально ровные зубки, которыми она с удовольствием откусила бы нос этой дуре.
И тут же почувствовала взгляд. Чуть повернула голову и увидела, что на нее смотрит Светослав Черноморов, брат Наины. Как это часто бывает в семьях магов, разница в возрасте с сестрой у него была большая – двадцать три года. Если Наине пора на пенсию, то Светослав – молодой парень, хотя черная густая борода делает его старше. Отец как-то объяснил, что в роду Черноморовых сила мужчин в бороде, поэтому они обязательно ее носят. Говорят, их самый известный предок вообще имел бороду, которую несколько человек несли на подушках. Хорошо, что она этого не видела!
Светослав, точно в соответствии с фамилией, был черноволос, черноглаз и чернобород. Он смотрел на Василису с теплом и таким пристальным вниманием, что она чувствовала себя раздетой, но в глазах его плясали озорные огоньки. Девушка надменно вскинула подбородок.
Переждав немного, хотела потихоньку уйти с праздника, но отец, изучивший все ее уловки, быстро поймал под руку, поцеловал в висок – холодные сухие губы легко коснулись кожи, – поинтересовался, не устает ли она, учась на двух факультетах сразу, и негромко шепнул: