– Придется тоже так сделать, Илья. Он маг. Это для того, чтобы подтвердить, что сделка без обмана.
– Матерь терпения! Куда я вляпался?
Толстяк лизнул ладонь, руки сомкнулись, договор был скреплен.
– Ну а теперь выходи, – Корней снова натянул на лоб капюшон. – У моего трактора шансов вытащить машину без тебя гораздо больше, чем с тобой.
– Вот так всегда! – Илья, кряхтя, выбирался из машины. – Чуть что, сразу фэтшейминг. Василисе Остаповне почему-то можно в машине остаться! Что? – с вызовом спросил он уставившегося на него лешего. – Это был юмор! Ха-ха два раза.
– Ха-ха, – раздельно подтвердил Корней и, подумав, добавил: – Два раза. Цепляй трос. Я в трактор. У тебя куртки нет, что ли?
– Нет, байбака тебе в штаны, – ехидно заявил толстяк, промокший мгновенно. Мокрая одежда облепила каждую жирную складку на его теле, стекала по редким усишкам и длинным волосам.
Дальнейший диалог Василиса не слышала, потому что Илья закрыл дверцу. Машина начала раскачиваться, дергаться, потом раздался победный крик, и «Нива» покатилась. Снова распахнулась дверца, и Василиса увидела Илью, заляпанного грязью с ног до головы. Какое-то время он смотрел на чистенькое сиденье, потом махнул рукой:
– Разнеси это всё конем! – и полез за руль. Но тут же обернулся к Шторму. – А ты куда? Беги давай, хватит мне грязи в одном месте.
Машина снова дернулась и поехала. Илья сосредоточенно глядел вперед, будто мог что-то разглядеть за передним стеклом, поливаемым водой так, что дворники не справлялись.
Женская интуиция подсказывала Василисе, что сейчас лучше ни о чем не спрашивать, Илья явно был не в духе. Поэтому она терпеливо ждала, переминаясь с лапки на лапку. Наконец за окном стемнело – они заехали в гараж.
Илья выбрался из машины, тут же потянулся за коробкой и взял ее под мышку. Рядом нарисовался леший. Плащ он уже снял и теперь щеголял в клетчатой рубашке, болотной куртке-ветровке и коричневых вельветовых штанах. Внимательно оглядев заляпанного грязью толстяка в обнимку с жабой, он заметил, глядя всё-так же хитро и улыбаясь в усы:
– А ты ничего. Не думал, что справишься. Есть силушка богатырская.
– Вы не поверите, – провозгласил Илья, откидывая мокрые пряди волос небрежным движением головы, – внутри этой бочки жира прячется красавчик с тугими мускулами, – и, не дожидаясь, пока леший скажет еще что-нибудь остроумное, сунул ему в руки коробку. – Примите Василису Остаповну, а я пойду еще под дождем постою, чтобы грязь смыло.
– К чему же такие жертвы? – захихикал Корней. – Раздевайся и в душ. Одежка моя тебе, конечно, маловата будет, но у меня халат есть – точно тебе подойдет. А свою в стиральную машинку сунь, она там же, рядом с душем.
Спровадив толстяка купаться, леший прошлепал на кухню. Она была маленькая, но уютная: мебель из натурального дерева, но лакированная, занозу не сделаешь. Электрическая плита, микроволновка, холодильник – всё как положено. Он поставил на плиту чайник, сел за пустой стол и уставился на Василису.
– Ну что? Побалакаем без лишних ушей, Василиса Остаповна?
Она неуверенно переступила лапками. Леший ее нервировал. Особенно в связи с грядущим закатом и заключенной сделкой. Тем не менее она грозно (Василиса надеялась, что это звучит грозно) квакнула:
– Дождь ваших рук дело?
– Я тебя умоляю, пигалица ты шустрохвостая. Когда это я лесу да зверью вредил? А в такую погоду ты представляешь, что там творится? Нет, дождь не я сделал. Сдается мне, ты тут виной.
Василиса понурилась.
– Вы тоже считаете, что меня кто-то остановить хочет?
Корней задумчиво взъерошил бороду.
– Об этом я не думал, но тоже отличная версия. А кто еще так думает? Тот боров, что тебя везет?
– А вы почему обзываетесь? – неожиданно даже для себя взвилась Василиса. – Думаете, это приятно? Разве он виноват, что такой?
– А кто ж ему виноват? – вскинул лохматые брови леший. – Ел без меры вот и превратился в чудище противное. Что ему, ночью кто жир подкинул, что ли?
Слова были справедливы, но жестоки.
– Всё равно так нельзя, – насупилась она.
– Ладно, – примирительно сказал Корней. – Хоть он и чудище, а умом его Господь не обидел. И сердце доброе. А это в совместной жизни главное. Да, Премудрая?