За окном появилась фигура в черном балахоне с глубоко надвинутым капюшоном, которая медленно приближалась к машине.
Глава 6. …Перевал
Поездка с Ильей оказалась не такой уж страшной. Во-первых, Илья оказался тактичным и чутким. Он мгновенно улавливал ее настроение и сразу пытался всё исправить. Это было так трогательно. Василисе так этого не хватало от Светослава. Самое большее, на что тот был способен, – это начинал ее щекотать. Но мог и разбирать ее поведение, чтобы объяснить, что настоящая женщина никогда не поступает так, как она. У настоящей женщины всегда хватает мудрости не обижаться, а даже если обиделась, не демонстрировать свою обиду, побеждать мужчину лаской и нежностью. Василиса очень хотела быть идеальной женщиной. Раз уж ей достался идеальный мужчина, надо ему соответствовать…
Но иногда так хотелось быть просто маленькой капризной девочкой, которую балует кто-то большой, сильный и понимающий. Почему только вот такие странные уродцы, как Илья, способны на эмпатию?
Хотя она несправедлива к Светославу. Конечно же, он тоже способен поддержать, утешить, только он это делает, когда действительно произошло что-то серьезное, а не потому, что ее муха укусила, как он выражается.
А еще закрадывалось стойкое ощущение, что Илья вовсе не такой идиот, каким казался на первый взгляд. Иногда он остроумно шутил, а иногда говорил так, что трудно было понять: сарказм это или он говорит серьезно.
Когда он посмотрел в окно и заорал, Василисе тоже стало жутко. Особенно потому, что ей из коробки не было видно, что его напугало. Но потом прыщавый толстяк выдохнул:
– Хорошо, что давно ничего не пил, а то бы сейчас сидел в луже, – и опустил стекло.
К нему склонился черный капюшон, и Василиса тоже вздрогнула, но капюшон сказал добрым голосом:
– Это ваша собачка такая умная?
Илья глянул куда-то вниз и укоризненно прикрикнул:
– Шторм! Как не стыдно?
Раздался скулеж, и в окно просунулась собачья морда, радостно облизавшая хозяина. Жалко песья слюна прыщи не лечит.
– Отстань, – скривился Илья. – В машину всё равно не пущу, ты грязный.
– Сейчас и ты будешь грязный, – философски заметил «черный плащ». Кажется, разглядев толстую морду Ильи, он решил отбросить лишнюю вежливость. – Я, конечно, на тракторе, но вряд ли справлюсь без твоей помощи. И я хотел бы заранее обсудить вопрос оплаты и моральной компенсации, – он ткнул пальцем куда-то вниз.
Что с ним сделал Шторм? Ногу отгрыз? Она бы этому жадюге не только ногу отгрызла. А еще и руку заодно. Человек, понимаешь, погибает, а он об оплате договаривается!
– Скажи ему, что заплатим любую сумму. Я ночью папе позвоню, он перечислит, – недружелюбно квакнула она.
– Интересная у вас лягушка, – капюшон попытался просунуться в окошко, но Илья приоткрыл дверцу и таким образом его отодвинул.
– Жаба, – улыбнулся он такой мерзкой улыбкой, что Василиса на месте «капюшона» уже начала бы извиняться. – Мраморная жаба. Она спрашивает: «Сколько?»
Рука исчезла под капюшоном, будто тип задумчиво чесал подбородок.
– Услуга! – заявил он, поразмышляв несколько мгновений. – Я вам, а вы мне.
То, что он снова перешел на вы, никого не обмануло. Василиса сразу поняла, что мужик обратился сразу к двоим – к ней и Илье. Не прост этот спаситель, ох не прост. Где только Шторм его выкопал? Впрочем, пес был зачарован найти того, кто может помочь. Так что, вероятно, это действительно их единственная надежда.
Ее случайный водитель обернулся к ней, ожидая ответа.
– Согласна, – прокряхтела она.
– По рукам! – кивнул Илья, и протянул за окошко руку.
И тут «черный плащ» отбросил капюшон.
– Леший! – опешила Василиса.
– Зачем же ругаться, Вася? – Илья задумчиво рассматривал мужика, у которого волосы не росли только на лбу, носу и веках. Всё остальное покрывала шелковистая рыжеватая растительность. Мутно-зеленые глаза смотрели с затаенной каверзой, как будто он точно знал, что выиграл джек-пот и надул лохов.
– Это не ругательство, молодой человек, – улыбнулся в бороду мужик. – Леший и есть. Можно просто Корней.
Он демонстративно лизнул ладонь и тоже протянул Илье. Тот разглядывал руку, не торопясь ее пожимать, а Василиса вздохнула: