Неужели вспомнила, что Илья – сирота?
– Ты про моих родителей? – уточнил он и, увидев осторожный кивок, отмахнулся: – Забей! Всё уже отболело, десять лет прошло. Так что, если бы мой папа был Бессмертный, я, как мальчик, был бы нереально крут и заставил бы своей магией этот дождь остановиться, – размечтался Илья.
– А это мысль! – Василиса приподнялась на лапках. – Вообще-то в этой области я тоже профи. Как же мне раньше-то в голову не пришло? – задумчиво квакнула она и прикрыла глаза, размышляя.
Вскоре снова раздался ее скрипучий голос, размеренный, будто в трансе:
– Ой ты, дождичек, слезливый сын тучи сырой, пора тебе, милый, в отпуск да в запой!
Иди-ка к морю – там просторно, там волны большие, там скучно не будет.
Как кошка не любит купаться, так и я не люблю промокаться.
Как сосед Пахом выпьет чарку – и спать, так и ты марш просыхать!
Слово мое – крепко, как занавеска на прищепках!
Будь таково!
Повисла пауза. Какое-то время они прислушивались, надеясь, что шум за окном начнет утихать. Но ничего не менялось.
Прошло минут пять. Илья посмотрел на улицу – потоки воды нисколько не уменьшились. Он неуверенно покосился на амфибию.
– Занавеска на прищепках – не самая надежная конструкция, – робко предположил он. – Может, в этом всё дело?
Василиса замерла, будто ее превратили в малахитовую денежную жабу. Так и хотелось ей или спинку погладить, или шейку почесать. Наконец она… возможно, хотела нахмуриться, но получилось только выражение, свойственное лягушкам, когда они глотают дождевого червя: часть уже в желудке, а чтобы остальное проглотить, надо глаза втянуть. Илья опять посмотрел на нее с опаской.
– Тут что-то не так… – заявила она с каким-то странным шипением. – Дождь магический! Его создал кто-то посильнее меня…
– Караул небесный на велосипеде! – деланно воскликнул нисколько не удивившийся Илья. – Кто бы мог наслать на нас такое бедствие? Какой такой знакомый могущественный маг у нас есть?
– Светослав до такого не опустился бы! – тут же гневно вытаращила глаза амфибия.
– А кто-то упоминал Черноборова? – невинно поднял брови Илья, намеренно коверкая фамилию возлюбленного Василисы.
На какое-то время в машине воцарилась тишина, нарушаемая лишь несмолкаемым шумом потоков воды снаружи.
Будет печально, если эта магия помешает и Шторму найти помощь. Будет очень-очень печально для Ильи. Бессмертной-то что сделается? Квакала в Щербаковской балке – еще годик проквакает в Саратовской области. А вот он гордо пойдет ко дну. Не потому, что капитан тонет со своим кораблем, а потому что плавал Илья примерно так же хорошо, как и его «Нива». Может, это у них родовое проклятие какое-то? Немного обгонит своих родителей – они погибли, когда к сорока годам приближались.
– Илья, – робко проскрипела жаба. – Извини, что спрашиваю… Если не хочешь – не отвечай…
Он нисколько не сомневался, что и амфибия сейчас подумала о его горьком сиротстве и решила уточнить, как это произошло. Она вообще удивительно эмпатичная для золотой девочки, эта Василиса.
– Родители погибли в автокатастрофе, – спокойно сообщил он, глядя в окно.
Жаба аж задохнулась:
– Откуда ты знаешь, о чем я хотела спросить?
Он только пожал плечами:
– Ты добрая. Запомнила, что я сирота. Другие всегда думали, что это шутка. Так что давай я уже тебе сразу всё расскажу. Отец был инженером-геологом, мать – фельдшером в экспедиции. Они возвращались зимой с вахты, и машину занесло на дороге. Обычное дело на Урале. И на этом закроем тему.
Они еще немного помолчали. И снова раздалось кваканье:
– Ты с Урала? А как тебя в Волгоградскую область занесло?
– О! – оживился Илья. – Это очень впечатляющая история! – но рассказать не успел, потому что внезапно снова посмотрел за окно и заорал. – Пермакультурная сила!