Такой и была Долина Грома, в которой покоился Симар. Пожалуй, она не была похожа на прочие прибрежные городки еще и тем, что не притягивала теплом и ласковым морем желающих понежиться в лучах солнца под приятным морским бризом. Городок состоял из небольших одноэтажных домиков, сложенных из молочно-белого камня, – редко, двухэтажных, но это были в основном магазины с покачивающимися вывесками – образующих своеобразные колодцы, внутри которых лежали аккуратные дворики, обрамленные выложенными разноцветным камнем дорожками. Городок, лежавший у подножия гор, был небольшой и аккуратный, иной раз даже казалось, что здесь почти никто и не живет, но это было не так. Симар, как и его жители, обладал особым магическим очарованием, околдовывающий тишиной и спокойствием. Время здесь точно замирало, а вокруг был только морской воздух и ветер. Ближе к воде город мягко перетекал в каменные набережные, тянувшиеся вдоль улиц, отделенные от них широкими каменными дорогами. Но стоило лишь спуститься с каменного парапета – как можно было оказаться во власти воды и бархатистого песка, принесенного ветрами. Грохот волн иной раз заглушал звуки настолько, что невозможно было услышать и собственный голос. Солнце, песок и белокаменные домики с приветливыми оконцами, над крышами которых где-то в высоте плыли облака, брусчатка и море с остановившимся здесь временем, казалось бы, рай на земле, – так можно описать город Симар.
Прямо над городком, уютно расположившимся на «выступе» – узкой полоске земли между морем и горами, взирал на него свысока Золотой Павильон, в котором жили и колдовали ведьмы Круга. В Долине ведьмы были в особом почете: целительницы, травницы, предсказательницы – они несли много пользы для народа и старались чинить исключительно только добро, являясь мощной защитой для горожан во время нередких здесь катаклизмов и бед. Ведьмами становились девочки в совсем юном возрасте, по велению главной ведьмы круга. И решение это было не всегда понятно до конца. Нередко ведьмы спускались с горы в город и свободно бродили по ярмаркам и улочкам. Иной раз нетрудно было и не признать ведьму, так они были похожи на простых людей в городе, если бы не остроконечные шляпы и плащи, однако и их носила далеко не каждая колдунья. Действительно город контрастов: в Симаре смешались величественные белокаменные постройки с лепниной и резьбой, магия и ведовство, умиротворенность прибрежного городка и нередкие шторма.
Однако даже в Симаре есть тень. В некотором отдалении от города, где цивилизация плавно перетекала в нетронутый природный простор, темнела полоса леса. Этот дремучий лес скрипел, шумел и выл нечеловеческими голосами, а неприветливые тысячелетние стволы деревьев казались столь коварными, что даже прохладная живительная тень в жаркий день под ними не сулила ничего хорошего. Помимо волков, медведей и других лесных зверей, в лесу была и иная опасность: дикая, древняя, первобытная жестокость, обитающая в самых отдаленных уголках глуши и поджидающая жертву. Стоит путнику зазевать, споткнуться, упасть – и он сгинет. Сгинет в темной, сырой чаще, утопая в липкой вязкой жиже под собственные вопли…
В аккуратном доме, выкрашенном в приятный чернично-сиреневый цвет с белыми ажурными окошками, горел свет где-то на втором этаже. В помещении было неспокойно. Ночь, бережно укрывшая мир и поглаживающая своими тонкими пальцами пышные бутоны на кустах под окнами, не давала даже намека на что-то плохое. Однако воздух вибрировал от тревоги.
– Мама, мне страшно! – Истошно ревел ребенок. – Почему вы их не видите?! Почему?! Они лезут, лезут сюда! Они хотят забрать меня! – Срываясь на крик, плакала маленькая девочка. После она протяжно кричала, будто от дикой боли или страха.
И если бы только кто-то мог ей помочь тогда.
***
Это было… страшно. Очень страшно. Спрашивается, отчего на долю маленькой девочки должно было выпасть такое тяжелое испытание? За что можно было осудить невинную душу в самом начале ее пути? Безумие, агония и страх были ее лучшими друзьями на протяжении многих долгих лет. Ведь никто не захочет иметь в числе друзей ненормальную, безумную, не такую, как все остальные. Никто.