– Как неловко получилось…, – произнесла она и опустила взгляд в пол. Парень засмеялся, а следом и все мы.
5
– Честно говоря, даже не знаю почему эти картины произвели на меня такое сильное впечатление. Но факты таковы, что я весь день всем рассказываю про них. Прежде я никогда не видел такого рода живопись. Они очень реальные, и кажется, что сейчас заговорят с тобой, – сказал я, думая о том, что эти ребята не узнали меня. Или они слишком хорошо это скрывали. Впервые за долгие годы, будучи на публике, я был тем, кем я был. Тем, кто одновременно любит много курить и много заниматься спортом. Тем, кто любит шутить и любит, чтобы шутили над ним. Тем, кто может на спор сделать какую-нибудь глупость. Они считали меня случайным прохожим, который наглым образом оказался в их компанию. И это все был я, Матиас, простой парень из рабочего района Копенгагена, который ненавидит давать интервью, но очень ценит своих поклонников и обожает свою работу.
Водка пришлась весьма кстати, и Федор, так звали парня, поддержал меня, оставив ром рыжеволосой Анфисе, которая была на высоте, поскольку рюмки с ромом опрокидывались с той же скоростью, с какой лилась водка. Вторую девушку звали Инга. Она, как будто, встала с белого покрывала, отряхнула с себя пляжный песок и пришла в ресторан с той картины «На пляже». Подстриженные горшком темно-коричневые волосы и круглые очки в роговой оправе придавали ей тот невероятный шарм, которым обладали многие американские девушки двадцатых годов прошлого столетия. Однако, в отличие от этих девушек, она не была смертельно-худой и бледной. Ее имя, такое грубое и тяжелое, подходило исключительно ее высокому росту, но не выражению лица, а тем более глазам. Когда она, возможно пытаясь понять казус всей ситуации, пристально на меня смотрела, казалось, что я голый. Да, именно так. Голый с головы до ног. Даже без права на фиговый лист. Ее взгляд был одновременно и пронзительным, и глубоким, и я какое-то время не понимал, то ли она видит меня насквозь, то ли я погряз в пучине этого холодного цвета. В отличие от Анфисы, Инга молчала, много смеялась и продолжала пристально на меня смотреть. Неловкость моего положения прошла.
Вечер постепенно шел к своему апогею. Танцующие гости заполнили каждый пустующий метр пола, их руки и ноги ритмично бились в конвульсиях. Были правда и те, кто плавно рисовал в воздухе несуществующие замки либо стоял в стороне, скептически наблюдая вокруг, но таких было меньше. После того, как я отпихнул Ларса от стола, за которым мы сидели, я больше не видел ни его, ни Люка этим вечером. Сейчас они, скорее всего, уже наслаждались женским обществом, расправив плечи и распустив павлиньи хвосты. Разменяв шестой десяток, Люку и Ларсу казалось, что они все так же молоды, как лет тридцать тому назад. Красивые, решительные, свободные! Хотя последнее определение едва ли можно было применить в их случае. Седину и кожу на шее спрятать, конечно, можно, но рано или поздно водолазку придется снять. А свободными они были ровно до момента возвращения из тура домой.
Супругу Люка звали Катарина, она была спутницей его жизни более двадцати лет. Спокойная милая женщина со взглядом убийцы. Когда они приходили куда-то вместе, Люк виделся мне маленьким щенком с поджатым хвостом, который до смерти боится своей хозяйки. Но самый цимес наступал тогда, когда Катарина звонила ему, а он тем временем, находясь в каком-нибудь питейном заведении, рассказывал каким-нибудь привлекательным девушкам о важности своего вклада в мировую киноиндустрию. Он даже не пытался отойти в сторону для телефонного разговора, брал трубку и голосом певца-кастрата лепетал всякую чушь, боясь ее небесной кары. В такие моменты я, смеясь, говорил ему о том, что ни одна приличная девушка, услышав его манеру разговаривать с женой, не захочет укатить с ним в закат до следующего утра. А он, положив трубку, как ни в чем небывало, возвращался в образ самца-героя, готового подарить прекрасной даме звезды, горы, ну или что там обычно дарят девушке в первую ночь. Замечу, что такое поведение никак не влияло на успех Люка. Он продолжал оставаться успешным, даже иногда будучи щенком своей хозяйки.