– Да, так! – подтвердил собеседник. – Ох, Господь! Снова прошу извинить меня! – Он обратил внимание на подошедшего коллегу. – Позвольте представить моего близкого друга и брата – Траффика, точно также произведенного для перевозки пассажиров и багажа на суда, простаивающих в гавани. Правда, признаться, – прошептал он, дабы приятель его не услышал, – переправлять ему довелось исключительно низший класс.
– Я знаю, друг, – недовольно поглядел на него тот самый Траффик.
В целом выглядел он аналогично, без всяких исключений. Возможно, они и были, но лайнер не смог разглядеть большего, так как в округе уже давным-давно стемнело.
– Добрый вечер! – наконец-то поздоровался он как-то уж слишком натянуто, словно бы это простое действие доставило ему страшные муки.
– Здравствуйте! – поприветствовал его Титаник. – Скажите, Вы произведены той же верфью, что и я? Или же это столь глупый вопрос, который не требует ответа?
– Что Вы! – выдавил Траффик. – «Харлэнд энд Вольфф», конечно же! – Его голос оказался чуточку грубее голоса Номадика, что сильно отличало его от второго пароходика.
– Мы с Вами родственные души, – подтвердил тот, разговаривая с лайнером. – И, коли говорим об этом, возможно узнать, что Вы ощущаете при встрече с нами? С нами, не особо культурными британцами, заслужившими работать в недалекой стране, где нет особой суматохи по поводу правления?
– К чему столь странный вопрос, сэр Номадик? – не понял его Титаник. – Не поймите неправильно, но я не внимаю таких вопросов и тех, кто их задает. Знайте же, что отношусь я ко всем своим родственникам с особым почтением. Этого, пожалуй, достаточно.
– Что ж, понимаю, – хмыкнул говорящий. – Но и Вы поймите наш случай. Мы, суда низшего класса общества, подвергаемся критике со стороны особенно выразительных особ. К великому счастью – и на том спасибо, господи – Ваш уважаемый брат весьма добр к нашим душам и, что уж греха таить, относится к нам по-настоящему. В общем, совсем не так, как прочие. А под прочими имею ввиду… – Он посмотрел на пароход таким взглядом, как будто тот уже был просвещен на данную тематику, что и в самом деле было так.
– Я понял Вас, сэр, – согласился лайнер. – Но позвольте! Разве вы, дорогие друзья, имеете отношение к судам более низшего… или, как сказали, самого низшего класса общества? Вы же, как я могу наблюдать, совсем не похожи на буксиры. Вы, боже правый, полноценные суда!
– Спешу ответить, что мы сконструированы лишь для помощи, а не для перевозки пассажиров на дальние расстояния, – объяснил Номадик. – Нам суждено провести жизнь за работой близ суши. Остальными прелестями довольствуются суда высших слоев. Но, знаете, нас вполне устраивает такой образ жизни. Что ж с нас взять? Суда-помощники. Таков наш социальный статус. Стихия наша – суша и бухта, где нет ни суеты, ни волн. И нам здесь хорошо. Траффик? – Он глянул на того властвующим взглядом, как бы приказывая согласиться.
– Да, это так, – выдохнул приятель.
Титаник принял сказанное и сильно сконфузился, осознав, какую оплошность только что допустил. Как говаривал Олимпик, про класс, а тем более про принадлежность к одному из них, ни в коем случае не следовало спрашивать. Но пароходу и в самом деле было непонятно, с чего бы вдруг его бедолаги-родственники получили самый низкий статус. Не поинтересоваться у них об этом – не унять гложущего любопытства. Но при этом говорить о таких вещах было неприемлемо, даже при присутствии чувства интереса. Лайнер, придя к такому заключению, даже невпопад подумал, что самовольно рушит стереотипы, поставленные еще его дедами, тем самым оскверняя их души. Потому, не стерпев и отодвинув свой королевский этикет в сторону, он горячо извинился:
– Ох, как глупо с моей стороны утруждать вас говорить на такие темы! Прошу простить! Не думал, что когда-либо посмею спрашивать об этом.
– Что Вы, что Вы! – улыбнулся Номадик. – Спрашивайте сколько Вашей душе угодно. Нам приятно принимать во внимание Ваши слова и Ваш неподдельный интерес.
В этот момент суда получили определенные команды и взялись за работу. Они до жути близко подошли к Титанику, что несколько встревожило его, а затем, проведя небольшую процедуру сцепки, отворили все двери, до которых дотягивались платформы. Платформа, ступив на нее определенное количество человек, поднималась посредством поднятия канатов при помощи специальных кранов. Таким образом пассажиры и добирались до врат лайнера.