Найд вышел из основного корпуса, вертя головой по сторонам. Рамис дожидался его чуть поодаль, в тени, под небольшим навесом, прислонившись спиной к деревянной опоре.
– Э, да на тебе лица нет! – воскликнул Рамис, когда Найд подошел, – Давай, колись. Все плохо?
Найд нашел в себе силы только кивнуть. Рамис не наседал с расспросами, терпеливо ожидая, пока тот соберется с духом.
– Держи, полегчает, – Рамис покопался в кармане штанов и протянул Найду плоскую деревянную коробочку с самокрутками и спичками.
Найд покрутил ее в руках. Коробочка была самодельной, но по качеству исполнения невозможно было сказать, что Рамис вырезал все эти узоры затупившейся толстой стамеской, сидя у себя на кухне. По крышке коробка шли морские волны, в уголке – искусно изображенная рыбешка. Она словно готовилась вынырнуть из бушующей стихии. И даже чиркаш сбоку был – Рамис все предусмотрел.
– Тонкая работа, – похвалил Найд, закуривая.
Рамис посмотрел на него, прищурившись и усмехнулся.
– Ты уже сто раз говорил.
Найд покачал головой, слабо улыбаясь. Говорил, и не раз! Нахваливал в надежде, что друг согласится сделать и ему такое же, но Рамис был непреклонен. «Штучная работа, не могу повторить», – повторял он. На просьбу сделать не точно такую же, а другую, он тоже отнекивался. Не хочет, и все тут.
– Ну, так что, – не выдержал Рамис, – будешь молчать? Зачем тебя вызывали-то?
Найд закурил и, скривившись, выпустил облачко дыма изо рта. Голову начинало ломить от всего сегодняшнего нервяка, и пересказывать все это совсем не хотелось. Но Рамис волнуется…
Найд рассказал все, что произошло в кабинете у безопасника. Он рассказал довольно сухо, словно боясь выпустить просящиеся наружу эмоции: гнев, обиду, страх. Рамис некоторое время молчал, не спуская глаз с друга.
– Это, конечно, трешак, – наконец, нашел он подходящее слово, – реальный такой трешак. Вот же ж твари! Вот же ж… А ты… Я даже не знаю, что сказать. Я считаю, ты все правильно сказал и сделал. Нехрен такое подписывать! Ты чуть не погиб! А когда все же выжил, чуть не погиб еще раз – по распоряжению из диспетчерской! – Рамис отлип спиной от опоры и принялся ходить кругами в волнении, – Это же немыслимо! Тебе полагается компенсация! Надо было еще запросить компенсацию!
– Ну да, – усмехнулся Найд, – и вылететь с удвоенной скоростью!
Рамис недовольно цокнул и сделал затяжку, не замечая, что цилиндрик пепла падает ему на штаны.
– Да уж. Сложная ситуация, – резюмировал он, – Но я на твоей стороне. Не ожидал, конечно, от тебя такого. Да и сам бы вряд ли стал быковать. Хотя…
Найд молчал. У него не было сил обсуждать это далее. Он лишь чувствовал нависшую над собой неизвестность.
– Я считаю, ты прав, – продолжал Рамис, туша сигарету об опору навеса, – реально прав. И, думаю, теперь придется быковать до конца. Едва дашь слабину – тебя сомнут.
– Меня и так сомнут, – невесело усмехнулся Найд, – ну да что мы об этом…
Он тоже оперся на деревянный столб. Выудил из глубокого кармана джинсового комбеза плоскую флягу с водой и, открутив крышку, сделал пару глотков, после чего протянул Рамису. Тот молча принял флягу, отхлебнул. Поморщился.
– Нагрелась, сцуко.
– А что ты хотел? С самого утра ношу. Кстати, можно стрельнуть у тебя парочку самокруток про запас? Табак давно не завозили…
– Бери, – пожал плечами Рамис, – а насчет табака: сам вчера пять ларьков оббегал. Нашел в последнем и опустошил их запасы. В столице, видать, совсем оборзели: уголь им подавай, а вы там как-нибудь обойдетесь.
– Суки.
– И не говори.
***
Подходя к своему небольшому одноэтажному домику, Найд заметил свет в окне, и у него на душе стало теплее. Апани еще не ложилась: сидит, ждет его. За семь лет работы Найда шахтером его жена уже смирилась с тем, что муж постоянно задерживается, и уже позволяла себе спокойно ложиться спать без него. Так было не всегда: первые пару лет Апани было сложнее всего: она нервничала, не находила себе места от беспокойства. Могла подолгу стоять у окна, у калитки, дожидаясь Найда. Апани была привязана к мужу, даже слишком. Мысль, что с ним что-то случится, была, пожалуй, самой мучительной для нее.