Подойдя к сыну, отец ласково погладил меня по голове, как делал тогда, когда я был ребёнком. Отцовская забота немного успокоила меня и на некоторое время вернула в беззаботное детство.
Тихон. -Сейчас я выйду, а ты приготовься ко сну, хорошо?
Перечить отцу больше не требовалась. Его уставшие глаза, наполненные необъяснимой печалью будто, просили о смирении. Я кивнул.
Никита. -Да, папа.
Как только отец вышел за дверь, я переоделся в пижаму. И юркнул под одеяло. Засыпать в чужой кровати вдали от дома было неуютно и тревожно. Однако усталость брала надо мной вверх, заставляя отяжелеть веки и провалиться в сон.
Пятая глава.
Прошло четыре дня проживания в деревни. Среди ночи настойчивый громкий стук в дверь заставил отца и меня вскочить на ноги. Спросонья не понимая, что происходит, я в панике уставился на отца.
Никита. -Не открывай.
Но отец не обратил внимание на мою просьбу. Одевшись на скорую руку, он, осторожно отодвинув меня с пути, и подойдя к двери, громко спросил.
Тихон. -Кто там?
Широ. -Господин, это я. Дело срочное.
Не мешкая, отец отпер дверь, но в комнату, где в одной ночной пижаме трясся от страха я, старосту не пустил. Они говорили на пороге.
Тихон. -Что случилось?
Широ. -Господин, вы велели докладывать вам обо всех, нарушениях. Я узнал, сам видел, как парни из деревни, вопреки вашим в разумениям, снова собрались на кладбище. Говорят, не станут приезжего господина слушать.
Будут дом охранять как умеют. Пока каждую свежую могилу не проверим, говорят, не успокоимся.
Нахмурив брови, отец ненадолго погрузился в размышления. А после решительно заявил.
Тихон. -Идём на кладбище. Немедленно. Новых преступлений допустить невозможно.
Широ. -Ночь, господин, пешком идти будем долго. Возьмём лошадей.
Тихон. -Давно же я не садился в седло. Ну да ладно. Так будет быстрее.
Понимая, что отец не шутит и действительно собирается пуститься в погоню за деревенскими парнями, я подошёл ближе к нему.
Никита. -Папа, нет! Не уходи! Не оставляй меня тут одного!
Тихон. -Ник, закройся изнутри и до утра никого не пускай. Я постараюсь управиться побыстрее.
Никита. -Нет! Не уходи, пожалуйста.
Тихон. -Ник, не глупи и ложись в постель.
Успокаивать сына отцу было некогда. Обувшись, он решительно отправился к двери. Пару мгновений спустя отец вышел из дома, напоследок напомнив о необходимости запереть дверь. Как только голос отца стих, я вздрогнул, окружённый тяжёлой ночной тишиной. Шагнув к двери, быстро её запер. Стало страшно. Чувствую себя совершенно, беззащитным, я не находил места. Постояв у двери, я вдруг прошёлся по комнате. Сел на кровать. Затем вновь вскочил на ноги.
Никита. -Что же мне делать, что? Неужели отец думал, что здесь я смогу уснуть без него?
Закрыв руками лицо, я опустился на край кровати и твёрдо уверился в том, что просижу так до утра. Однако спустя короткое время собственное тело стало нарушать мои планы. Босые ноги, касаясь деревянного пола, быстро начали замерзать. Плечи коснулся гадкий, потянувший словно из ниоткуда сквозняк. Я убрал руки от лица и обхватил себя, чтобы согреться. В эту минуту где-то за окном раздался пробирающий до костей женский, смех. Прислушавшись, я замер. Моё терпение оцепенело. Дыхание сделалось тише, реже. Осознание приходило медленно. Звук за окном не напоминал о веселье, не был сопровождением бурной радости. То было чистое безумие. Отчаянное, бесконтрольное сумасшествие. Дикое, яростное, а от того ужасно пугающее.
Никита. -Человека от животного отличает умение смеяться.
Вспомнил я слова древнего философа. И тотчас опроверг их. Сложно было поверить, что звук, доносившийся с улицы, был порождением человеческого голоса. Пересилив себя, я взглянул на окно и моментально пожалел об этом. Там за мутным стеклом мелькнула чья-то неясная тень. Затаив дыхание, я вспомнил страшные истории, что часто слышал на званных вечерах, будучи ребёнком. Страх постепенно проникал под тело, заставляя холодеть кровь. Но вопреки всему, я не отвернулся. Мой взгляд, как и прежде, был прикован к окну. Шаг. Неуверенный, почти бесшумный. Второй, затем третий. Я медленно продвигался вперёд, всматриваясь в тени за окном. А там, по ту сторону стекла, царила неизвестность. Непроглядная тьма, окутавшая деревню, стирала очертания чужих домов. И лишь нечёткая едва заметная тень плавно скользила вдоль стены. Набравшись смелости, я подобрался к окну. Прищурился. Наклонившись вперёд, коснулся лбом холодного стекла.