Проводив взглядом Злату, направившуюся в коридор, ведущей ко входной двери, я напряг слух. Сначала я не слышал ничего, кроме лёгких шагов служанки. Затем щёлкнул замок. Открылась дверь. И до моего слуха донёсся взволнованный вздох служанки.
Злата. -Ах!
Никита. -Злата? Кто пришёл? Злата!
Злата в гостиную вернулась лишь спустя минуту. Белая, она ни слова не могла вымолвить. Насторожившись, я поднялся на ноги. Мой взгляд в сторону коридора устремился, откуда уже тяжёлые шаги раздавались. Мгновение, второе, третье. И на пороге гостиной появился он. Сердце быстрее забилось, разум отказывался понимать, что происходит. Ещё один шаг – и в холл дома вошёл Тихон.
Никита. -Папа?
Не веря собственным глазам, я готов был принять отца за галлюцинацию. Но я был не единственный, кто видел его. Сжавшись в испуганный комок, Злата стояла посередине гостиной и полными ужаса глазами глядела на отца. Он сделал несколько шагов по знакомой гостиной. И улыбнулся совершенно непривычно.
Тихон. -Злата, неужели ты так быстро забыла, кто принял тебя на службу? Иначе как объяснить то, что мне пришлось так долго добиваться твоего приглашения войти в собственный дом?
Злата, от страха оцепеневшая, не шевельнулась, ни звука не издала. Я же будто и вовсе позабыл, что такое испуг. Удивлённо глядя на отца, я взглядом плутал по его лицу, стремясь отыскать хоть какое-то разъяснение происходящему.
Никита. -Как такое возможно, папа? Ты же погиб. Тебя вчера похоронили. Это невозможно, просто невозможно. Тебя не может быть здесь.
Подняв руку, отец медленно стряхнул с сюртука кусок влажной земли. Его глаза блеснули нечеловеческим светло-вишнёвым светом.
Тихон. -Но тем не менее я стою перед тобой, не так ли? А ты, дорогой Никита, задаешь неверные вопросы. Ты мыслишь так же, как остальные. Но люди не знают ничего, кроме жизни и смерти. Им невдомёк, что может существовать иная форма бытия. Я тоже не знал о ней раньше. Но теперь я познал её на собственной шкуре.
В тот же миг лицо отца поменялось. Привычные черты исказились дикой нечеловеческой яростью. Отец оскалился, продемонстрировав острые блестящие когти и клыки. Я не успел до конца понять, что происходит, когда, в мгновение ока преодолев половину гостиной, Тихон набросился на Злату. Крик Златы на несколько секунд наполнил дом. Но вдруг сменился всхлипами и хрустом. В стороны брызнули капли крови. И лишь теперь я понял, что отец порезал служанке кожу высосал ее жизненную энергию и по рукам пошла молния, а потом вцепился ей в горло, зубами, едва не вырвав сонную артерию. Беззащитная девушка быстро обмякла в его руках. Вскрикнув, я инстинктивно отвернулся, боясь увидеть мёртвое тело служанки, с шумом упавшее на пол.
Тихон. -Никита. Взгляни на меня.
Ко мне обратился чужой жуткий голос.
Никита. -Кто ты?
Едва не плача, шепнул Никита. Но вместо ответа расслышал чудовищный лисий рёв неведомого монстра. Вытянув вперёд руки, существо, некогда бывшее моим отцом, устремилось ко мне. По его подбородку, капая на грудь, стекала алая кровь служанки. А хищные мёртвые глаза, жадно пылающие вишнёвым блеском, застыли, глядя, порез на моей руке, и как на моей шее пульсирует яремная вена. Я понимал, что смерть нещадно летел мне навстречу. Нужно было бежать, уходить, но ноги уже не слушались меня. Попятившись, я врезался спиной в стену. Отчётливо осознав, что это мой конец. Когда обезображенные руки отца должны были поймать меня за плечи, я зажмурился, громко завизжав.
Никита. -А-а-а!
На сквозь собственный крик я вдруг услышал жуткий, захлёбывающийся от злости и боли вопль кицунэ. Распахнув глаза, я с непониманием уставился на отца. Он стоял всего в нескольких шагах от меня. Его взгляд, как и прежде, сиял нечеловеческим светом, из окровавленного рта поблёскивали острые клыки. Но он больше не приближался. В его груди, пробивая сердце, торчал деревянный кол. Отец захрипел. И спустя несколько секунд мои глаза закрылись, а тело рухнуло на пол, к моим ногам. Забывая, как дышать, я продолжал вжиматься в стену. Но так не могло продолжаться долго. Ведь передо мной на том самом месте, где несколько секунд стоял отец, возвышался 22-летний молодой парень по имени Вейлин. И я, наконец, решился поднять глаза. В центре гостиной дома, сжимая в руках кол, выдернутый из тела кицунэ, стоял молодой растрёпанный Вейлин. Тяжело дыша, он растерянно поглядывал на отца. Мои руки тряслись, грудь медленно вздымалась, выдавая волнение. В один миг придя в себя, словно пробудившись от кошмара, я закричал и сорвался с места. Бросившись к лестнице, я помчался в свою комнату, надеясь найти в ней спасение. Захлопнув за собой дверь, я в панике попытался схватиться за комом, чтобы забаррикадироваться изнутри. Но не успел. Дверь с силой отворилась, и Вейлин, только что пронзивший моего отца, вошёл в мою комнату. В безумном отчаянии я метнулся к окну, ища способ выбраться из дома.