Злата. -Господи Харитон, баронесса Эльвира ожидает уже давно вас в кабинете. Кажется, сегодня она, раньше пришла.
Тихон. -Нет, это мы задержались в пути.
С этими словами отец бросил на меня мимолётный прищуренный взгляд.
Тихон. -И заставили баронессу ждать. Надеюсь, своим опозданием мы не оскорбили гостью.
Эльвира. -Ничуть.
Из присутствующих никто в холле не услышал, как 24-летняя красивая девушка, которую зовут Эльвира, покинула кабинет. А от того внезапно её раздавшийся рядом голос заставил всех резко обернуться.
Эльвира. -Здравствуй, Тихон. Добрый день, Никита.
Тихон. -Эльвира, как я рад тебя видеть!
После едва заметного толчка отца в мой бок сквозь зубы поздоровались.
Никита. -Баронесса, добрый день.
Эльвира. -Просто Эльвира.
В очередной раз попросил гость. Но я предпочёл промолчать, вновь одарив Эльвиру негостеприимным взглядом.
Тихон. -Извини, что заставил тебя ждать. Прошу, вернёмся ко мне в кабинет.
Эльвира. -К сожалению, я не смогу больше задержаться. Дела. И к тому же.
Эльвира повернула голову в мою сторону, и я почувствовал, как от её острого взгляда по спине пробежали неприятные мурашки.
Эльвира. -Кажется, моё присутствие в вашем доме доставляет некоторые неудобства для вашего юного сына.
Тихон. – Эльвира, глупости! Никита всегда рад тебя видеть.
Чувствуя себя смущённым, отец не знал, куда деть глаза. Ему было стыдно за поведение своего сына. Заметив это, я едва заметно скривил губы и направился к лестнице, ведущей наверх.
Никита. -Я поднимусь в комнату, папа. Не стану мешать вашей беседе.
Не дожидаясь ответа отца, я зашагал наверх. На гостью я больше не смотрела, но спиной чувствовал на себе её холодный пронзительный взгляд. Преодолев несколько ступеней, я дёрнул плечами, словно стараясь сбросить с себя чужой взгляд. Но это не помогло. Незваная гостья всё ещё глядела мне в спину, и я не мог пренебрегать её интерес. Это был всего лишь взгляд. Но я телом ощущал её необъяснимую силу. В эту минуту мне показалось, будто по позвоночнику от шеи до самого копчика медленно скользнула незримая холодная ладонь. Стиснув зубы, я напрягся, сжался в крохотный беззащитный комок. Я ненавидел это ощущение незащищённости, но каждый раз при встрече с Эльвирой попадал в эту ловушку. Я и сам не знал, отчего так невзлюбил баронессу. Внешне она была очень красивой, да и её поступки никогда не вызывали нареканий. Но в её присутствии я всегда ощущал себя жертвой. От Эльвиры будто веяло чем-то необоснованно опасным. И это странное чувство страха, постоянно охватывающее меня, заставляло всё больше и больше негодовать от каждого визита баронессы. Я замедлил шаг. Лестница родного дома, изученная мной с ранних лет, сейчас казалась дорогой, что не имела конца. Все мои мысли, наполненные гневом и странным трепетом, были устремлены на гостью, чей взгляд не давал мне покоя. А Эльвира, как назло, всё продолжала смотреть мне вслед. Она видела, как неуверенно дрогнули мои плечи. Заметил, как изменился мой шаг. Она точно знала, что я чувствую на себе её взгляд. Эльвира понимала, что это было для меня пыткой. Но ни на миг не отрывала глаза от моей фигуры. Мне показалось, что моё расстояние наверх занял целую вечность. Но вот, наконец, я сумел преодолеть последнюю ступень. Снизу тихо зазвучали голоса, но я не вслушивался в этот разговор. Поднявшись на второй этаж, я распахнул дверь своей комнаты и вошёл внутрь. Меня окружили стены знакомой, довольно скромной комнаты. Эта спальня никогда не различалась особой роскошью и не мог похвастаться богатым интерьером. Но каждая вещи в этой комнате была для меня родной и обладала своей уникальной историей. И я закрыл за собой скромную дверь. Здесь, вдали от чужих глаз, я, наконец, сумел расслабиться. Подойдя к окну, я поправил шторы и бросил беглый взгляд на угол своей комнаты. Именно здесь, занимаясь любимым делом, я проводил большую часть времени. Любовь к изобразительному искусству передались мне от мамы. Свои первые рисунки я создавал под присмотром мамы. После внезапной кончины мамы живопись стала для меня единственным спасением. Беря в руки кисти, я на время забывал о горе, перенося на холст все свои тревоги. Расстроенный тем, что визит баронессы нарушил мои планы на день, я сел за мольберт. Руки тотчас потянулись к кистям. И спустя некоторое время на холсте появились первые мазки, которым было суждено однажды превратиться в полноценную картину. Когда кто-то осторожно постучал в дверь, я поднял голову и с удивлением обнаружил, что солнце уже скрылось за горизонт и наступил вечер.