Он говорил быстро и искренне. Его карие глаза смотрели на Машу умоляюще. Кирилл был выше её на голову, ему было лет двадцать пять. Чёрные волосы с проседью были откинуты назад и мягко ниспадали почти до плеч. Мужественные скулы, гордый нос с лёгкой горбинкой – его можно было назвать красивым.
– Ладно, обсудим после возвращения, – согласилась Маша и поцеловала его в губы. Поцелуй вышел небрежным, скорее формальным.
К ним подошли Марина, Тамара и Юля.
– Может, зайдёте? – предложила Марина, указывая на калитку.
– Да, отличная идея! – спохватилась Маша, взяла Кирилла за руку и потянула за собой.
– Не думаю, что это хорошая идея, – остановил он ее.
Девушки удивленно переглянулись.
– Почему? – спросила Маша.
– Когда я приехал, я не был уверен, что это то самое место. Ты, конечно, подробно описывала дорогу, но все же… Вдруг в каждой деревне по группе студентов? – Кирилл явно тянул время. – Я зашёл на территорию – никого. За столом сидел мужчина в ковбойской шляпе, прямо Индиана Джонс. Спросил, что мне нужно. Я сказал, что ищу студентов-практикантов. – Он замолчал.
– Это наш руководитель. Пошли! – снова попыталась потянуть его Маша, но он не сдвинулся с места.
– Да он у вас псих! – выпалил наконец Кирилл. – Я всегда считал преподавателей интеллигентными людьми, а этот послал меня на три буквы.
Тамара прикрыла рот рукой, скрывая улыбку. Марина и Юля отвернулись, чтобы не рассмеяться. Все студенты уже привыкли к резкой манере Алексея Павловича.
– Да он нормальный, – попыталась оправдаться Маша. – Просто он не любит, когда к нам приходят посторонние, оберегает нас. Я все ему объясню, и все будет хорошо.
Она в третий раз потянула его к калитке, но Кирилл упрямо стоял на месте.
– В чём дело? – Маша смотрела на Кирилла с беспокойством.
– Ну, в общем, я ему ответил, и мы… мягко говоря, поругались.
Брови Маши поползли вверх. Сложно было представить, что Кирилл вкладывал в слово «поругались». Даже когда Алексей Павлович ворчал сам с собой, у Маши бегали мурашки по коже. Преподаватель, безусловно, был умным и компетентным, но годы полевой практики закалили его характер, сделав суровым и требовательным. Любое неповиновение на территории лагеря он воспринимал в штыки. С одной стороны, это было оправданно – ответственность за десяток студентов, вечно норовящих напиться или сбежать на дискотеку в соседнюю деревню, не могла не отразиться на характере. С другой – даже в мирной и спокойной смене, подобной этой, его нелюдимость и строгость пугали.
– Думаю, – продолжил Кирилл, – тебе лучше не показываться со мной перед вашим старшим. Вдруг мой приезд повлияет на твою практику? Тебе ещё зачёт получать.
Воцарилась тишина. В его словах был резон.
– Возможно, ты прав, – задумчиво протянула Маша, не решаясь даже представить последствия их появления вместе после скандала. – Мы даже нормально поговорить не успеем. Я сегодня дежурная, и если опоздаю, Палыч заметит, начнутся вопросы…
Её прервал скрип калитки. На пороге появился Рома. Увидев компанию, он замер.
– Если Палыч спросит, я пошёл звонить, – почему-то отрапортовал он и направился в сторону, противоположную «месту связи».
– Ром, а ты куда? – окликнула его Марина.
Парень подошёл ближе и понизил голос:
– Вера сгорела на солнце, кажется, температура поднялась. Сбегаю в деревню за лекарствами – жаропонижающим и мазью от ожогов.
– До ближайшей аптеки километров пять, не меньше. Скоро ужин.
– Я через лесок, быстрее будет. Антоха прикроет.
– Кирюш, выручи, подвези Рому, – взмолилась Маша. – И купи мне чего-нибудь шоколадного. Здесь сладкого жутко не хватает!
– И мне, пожалуйста! Я сейчас деньги принесу, – подхватила Юля.
– Не надо денег, угощу голодных студентов, – улыбнулся Кирилл и протянул руку Роме. – Кирилл.