— Полагаю, что сегодня это так.
Она ухмыльнулась.
— Это не звучит глупо, Ари, что ты что-то заметил во мне в тот день. Не обязательно владеть экстрасенсорикой, чтобы обладать очень острым чувством восприятия. Ты читаешь людей. Это дар. И я просто хотела, чтобы ты знал, что с тобой происходит гораздо большее, чем тот факт, что тебе нравятся мальчики.
Мы остановились в тени старого дерева.
— Люблю это дерево, — сказала она.
Я улыбнулся.
— Как и Данте.
— Не знаю почему, но меня это не удивляет. — Она прикоснулась к дереву и прошептала его имя.
Мы пошли обратно к её дому. Вдруг она схватила одну из своих туфель, которая болталась у неё в левой руке, и швырнула так сильно, как только могла. Она засмеялась, а затем взяла вторую туфлю, и она приземлилась рядом с первой.
— А эта игра, которую изобрёл Данте, не такая уж и плохая.
Всё, что я мог сделать, это улыбнуться.
Всё было таким новым. Мне казалось, что я только что родился. Та жизнь, которой я жил, была похожа на погружение в океан, когда всё, что я знал — это бассейн. И в бассейне не было штормов. Штормы, они рождались в океанах мира.
А потом эта история с картографом. Составление карты нового мира дело сложное. Потому что карта предназначалась не только для меня. В неё должны входить такие люди, как миссис Кинтана. И мистер Кинтана тоже. И мои мама, и папа, и Данте.
Данте.
Шестнадцать
Я СМОТРЕЛ НОВОСТИ с родителями. На экране появился ежедневный отчет о пандемии СПИДа. Тысячи людей маршировали по улицам Нью-Йорка. Море свечей в ночи. Камера сфокусировалась на женщине, в глазах которой стояли слёзы. А женщина помоложе несла табличку:
МОЕГО СЫНА ЗВАЛИ ДЖОШУА.
ОН УМЕР В КОРИДОРЕ БОЛЬНИЦЫ.
Мужчина, изо всех сил стараясь сохранить самообладание, говорил в микрофон репортера новостей. — Мы не нуждаемся в здравоохранении в этой стране. Зачем нужна медицинская помощь, если мы можем просто позволить людям умирать?
Группа людей несла плакат с надписью: — ОДНА СМЕРТЬ от СПИДа КАЖДЫЕ 12 МИНУТ.
А другой нёс плакат с надписью: — ДЕЛО НЕ В ТОМ, ЧТО МЫ НЕНАВИДИМ НАШУ СТРАНУ, А В ТОМ, ЧТО НАША СТРАНА НЕНАВИДИТ НАС.
Камера отъехала в сторону — и перешла к следующему сюжету.
— Мама, это когда-нибудь закончится?
— Думаю, большинство людей думают, что это исчезнет само собой. Просто удивительно, какой способностью мы обладаем лгать самим себе.
Семнадцать
Я СМОТРЕЛ, КАК ДАНТЕ ПЛАВАЕТ. Я подумал о том дне, когда встретил его. Это была случайная встреча, незапланированная. Я был не из тех парней, которые строят планы. Всё просто произошло. Или, на самом деле, ничего никогда не происходило. Пока я не встретил Данте. Это был такой же летний день, как сегодня. Незнакомцы встречаются с незнакомцами каждый день — и, как правило, эти незнакомцы остаются незнакомцами. Я вспомнил звук его голоса, когда услышал его в первый раз. Я не знал, что этот голос изменит мою жизнь. Я думал, он всего лишь собирается научить меня плавать в водах этого бассейна. Вместо этого он научил меня, как нырять в воды жизни.
Я хочу сказать, что Вселенная свела нас вместе. И, возможно, так оно и было. Может быть, я просто хотел в это верить. Я мало что знал о вселенной или Боге. Но я знал одно: это было так, как будто я знал его всю свою жизнь. Данте сказал, что ждал меня. Он был романтиком, и я восхищался им за это. Как будто он отказывался расстаться со своей невинностью. Но я не был Данте.
Я наблюдал за ним — таким грациозным в воде. Как будто это было для него чем-то вроде дома. Может быть, он любил воду так же сильно, как я любил пустыню. Я был счастлив просто сидеть на краю бассейна и смотреть, как он проплывает круг за кругом. Для него всё это было так легко. Так много вещей далось ему без особых усилий. Как будто дом был везде, куда бы он ни пошёл… Но он любил меня. И это означало, что, возможно, у него никогда больше не будет дома.
Я почувствовал всплеск воды.
— Эй! Ты где?