Один
ЦВЕТ земли менялся вместе со светом. Голос отца звучал в голове. Свет в пустыне очень сильно отличался от света в горах, который пробивался сквозь деревья. Косой свет заставлял всё вокруг казаться чистым, нетронутым и мягким. Свет в пустыне был резким, и ничто в нём не было мягким — всё было твёрдым, потому что всё должно было быть твёрдым, если оно хотело жить. Может быть, именно поэтому я был жёстким — потому что я был похож на пустыню, которую любил. А Данте жёстким не был, потому что он пришёл из более мягкого места, где была вода и нежные листья, которые фильтровали свет ровно настолько, чтобы твоё сердце не превратилось в камень.
— Сколько миль мы проехали?
Я улыбнулся.
— Это твоя версия: — мы уже на месте?
Данте бросил на меня один из тех взглядов, который говорил: — я не собираюсь закатывать глаза.
— Чуть больше восьмидесяти миль. Я бы сказал, что нам нужно проехать около двадцати пяти миль или около того, пока мы не доберёмся до места для лагеря.
— Лагерь. Ты знаешь происхождение этого слова?
— Почему тебе так нравиться знать, откуда берутся слова?
— Не знаю. Я влюбился в словари, когда мне было шесть. Мама подумала, что было бы лучше, если бы я поиграл с Лего. Но, так или иначе, родители знали, что на самом деле я не люблю игрушки. Поэтому они перестали пытаться превратить меня в того, кем я не был.
— Это то, что делает их хорошими родителями.
— Да, думаю, это правда. Когда мне было восемь, мне подарили компактное издание Оксфордского словаря английского языка. Лучший рождественский подарок на свете.
— Когда мне было восемь, у меня появился велосипед. Лучший рождественский подарок на свете.
Данте улыбнулся.
— Видишь, мы совершенно похожи.
— Итак, — сказал я, — ты собирался рассказать мне о слове — лагерь.
— Не то, чтобы тебя это действительно интересовало.
— Всё равно расскажи мне. Ты не можешь начать мысль, не закончив её.
— Это новое правило?
— Ага.
— Тебе будет гораздо труднее соблюдать его, чем мне.
— Я не сомневаюсь, что ты подловишь меня по этому
поводу.
— Ставлю свою задницу.
— Очень хороший ответ.
— Перенял от тебя.
— У тебя, блядь, большие неприятности.
— Может быть, ты как раз та неприятность, которую я искал.
Мне никогда не было так весело ни с кем, кроме Данте.
— Итак, слово — лагерь.