Кое-как вытерев руки и лицо, мы отправляемся домой.
Но бабушка всё понимает с порога. Деду влетает и за то, что долго ходили – «Обед давно простыл!» – и за пирожное – «Как можно – перед обедом!» Потом бабушка почему-то принюхивается и ещё пуще напускается на деда:
– Ты же с ребёнком гулял! – бушует она.
Бабушкин гнев мне непонятен, и я залезаю в угол, за швейную машинку.
Наконец, буря стихает, и бабушка Маруся хмуро говорит:
– Идите обедать, в конце концов. Руки помойте.
В тёмном углу комнаты, около двери, висит рукомойник. Под ним – таз.
Дед ставит меня на табуретку, и я стучу руками по штырю, из-под которого течёт вода. Развлечение мне нравится – у нас дома такого нет. Там вода просто бежит из крана.
После позднего обеда бабушка укладывает меня спать на большую кровать – ту самую, которую нельзя было разорять.
«Значит, она всё-таки любит меня – раз разрешила свою кровать разобрать», – благодарно думаю я, закрывая глаза, и сразу проваливаюсь в сон – мы с дедом хорошо погуляли сегодня.
Когда я проснулась, в комнате уже была мама, приехавшая с работы.
Они тихонько разговаривали с бабушкой, стоя за шкафом, у двери. Бабушка явно жаловалась на деда, только непонятно, что же именно ей так не нравилось.
– Всё то ж, Галина, всё то ж… – доносится до меня тихий голос, и бабушка грустно опускает голову.
Заметив, что я проснулась, мама подошла ко мне, -
– Ну, как ты? Сейчас домой поедем.
Я обрадовалась приходу мамы и поспешила поделиться с нею сразу всеми новостями:
– Мы в саду с дедом гуляли, и он мне щегла обещал поймать…
Мама как-то враждебно взглянула в угол, где сидел дед Фёдор, не принимавший никакого участия в разговоре.
– Ну-ну… Подожди, я сейчас…
И они с бабушкой вышли из комнаты.
Я быстро оделась и подбежала к молчаливому деду.
– Выспалась, стрекоза? – наконец, подаёт он голос. – Ну, теперь стрекозе положен подарок, за хорошее поведение. –Я вспоминаю свой утренний скандал, и мне становится стыдно. – Тебе что здесь больше всего понравилось – люстра? А ну, взлетай! – И дед поднимает меня на вытянутых руках – высоко, под потолок. – Хочешь – бери с собой сосульку!
Я с замиранием сердца пытаюсь снять себе одну из чудных подвесок люстры, но у меня не выходит отцепить маленький крючочек, на котором она висит.
– Не получается, деда…
– Что ж, придётся тебе помочь. – Дед опускает меня на пол и снимает подвеску сам. – Держи… Да прячь скорее…
Я опускаю сосульку в широкий карман пальто.
– А вдруг бабушка заругается? – спрашиваю я.
– Да она не заметит – тут их столько! – машет рукою дед. – Всё равно нескольких уже не хватает – разбились когда-то. Одной больше – одной меньше…
Мы едем домой на троллейбусе. Я трогаю лежащий в моем кармане «клад» и размышляю о том, что часто всё устроено не так, как кажется сначала. Оказывается, мои «другие» бабушка с дедушкой тоже меня любят. И подвал не такой уж страшный… Кроме кухни – брр-р…
Я расскажу об этом бабушке Нине и они подружатся с бабушкой Марусей.