В этот момент Блэк резким движением схватил её и прижал к стене, сдавливая рукой её горло. Когда его пальцы железной хваткой сомкнулись на её горле, Анжелика вздрогнула – но не от страха, а от острого, почти болезненного наслаждения. Она не пыталась вырваться: напротив, выгнула шею, подставляя кожу под его пальцы, приоткрыла рот, ловя ускользающий воздух. В глазах потемнело, но сквозь туман она видела только его – его холодные, бесстрастные глаза, его сжатые губы, его нечеловеческую силу.
В сознании вспыхнули картины одна откровеннее другой. Вот он прижимает её к стене, не ослабляя хвата; вот его вторая рука скользит вниз, рвёт тонкую ткань униформы, обнажая бёдра. Она представляла, как он входит в неё резко, без предупреждения, как её ногти оставляют кровавые следы на его спине, как её крик тонет в его ладони, зажавшей рот. Мысли путались, превращались в горячий вихрь желаний: она хотела, чтобы он сломал её, использовал, сделал своей вещью. Чтобы он показал ей, на что способен на самом деле. Блэк смотрел на неё и не понимал, как это может ей нравиться. Не видя в этом смысла, он отпустил её.
Когда он разжал пальцы, она рухнула на пол, хватая воздух рваными вдохами. Слёзы текли по щекам, но на губах играла не улыбка – оскал, полный безумного восторга. Её взгляд, затуманенный, но жадный, не отрывался от него ни на секунду. С нескрываемым отвращением и презрением Блэк взглянул на неё. Без лишних раздумий он стремительно вышел из палаты и устремился в кладовую – нужно было забрать свои вещи.
Анжелика последовала за ним в кладовую, словно тень, словно паразит, присосавшийся к его ауре насилия. Он начал одеваться, а она стояла в дверях, впиваясь глазами в каждое движение. Как он натягивает брюки, как его руки поднимают рубашку, как пуговицы одна за другой закрывают доступ к его телу…
Её пальцы непроизвольно сжались, ногти впились в ладони до боли. Она представляла, как сама расстёгивает эти пуговицы, как медленно стягивает с него одежду, обнажая каждый сантиметр его тела. В воображении она уже касалась его кожи губами, проводила языком по шрамам, ощущала, как под её ладонями перекатываются мышцы. Она видела, как он хватает её за волосы, дёргает голову назад, заставляя выгнуть шею; как его пальцы впиваются в её плоть, оставляя синяки, которые будут гореть ещё дни. Дыхание стало поверхностным, рваным. Она прикусила губу до крови, пытаясь сдержать стон, рвущийся из груди. Между ног становилось невыносимо горячо и влажно. Она едва сдерживалась, чтобы не опуститься на пол прямо здесь, не разорвать свой халат, не начать ласкать себя под его холодным, безразличным взглядом.
В процессе одевания Уайт уловил на себе чужой взгляд. Поначалу он подумал, что это случайное внимание, но быстро понял: его рассматривают совсем не нейтрально. В этом взгляде было нечто пошлое, откровенно плотское. Однако Блэк решил не поддаваться смущению – он спокойно продолжил одеваться, будто ничего не заметил. Он надел куртку, застегнул её доверху, будто прятался от неё, от её взгляда, от её ненасытной жажды. Но она всё равно видела – видела напряжение в его плечах, видела, как подрагивают пальцы, застёгивающие молнию, видела, как он избегает смотреть ей в глаза. Не осознавая, что делает, она медленно провела рукой по своему телу – от шеи вниз, к груди, затем ещё ниже. Пальцы дрожали, дыхание срывалось. Она представляла, что это его руки скользят по её коже, что это он сжимает её грудь, что это его пальцы проникают внутрь, двигаются грубо, безжалостно. В голове шумело, мысли путались. Она прижалась спиной к стене, едва держась на ногах. Одна рука скользнула под халат, пальцы коснулись влажных складок. Она закрыла глаза, представляя, что это он касается её, что это его дыхание обжигает её шею, что это его голос шепчет ей грязные, унизительные слова. Она воображала, как он вжимает её в пол, как его тело давит на неё, как его руки держат её запястья над головой, не давая пошевелиться. Каждое движение пальцев становилось всё резче, всё отчаяннее. Она закусила кулак, чтобы не закричать, чтобы не выдать себя, но тело уже не слушалось: оно билось в судорогах, выгибалось, корчилось в ритме, заданном её фантазиями. Перед глазами мелькали образы – он сверху, его губы на её губах, его руки на её бёдрах, его тело, вжимающее её в пол. Она представляла, как он шепчет ей на ухо: «Ты ничто. Ты только для этого. Ты никогда не будешь достаточно хороша».