Дионис Пронин
Blackvers. Глава 3
«Кровь и похоть – её наслаждение»
Часть первая
«Попытка быть любимой»
В городе Найтмер, укутанном в серебристые зимние кружева декабря, жила одна дружная семья – Катя и Олег. Их дом, уютный и тёплый, словно излучал особое сияние: в нём царили любовь, смех и предвкушение чуда. Совсем скоро должно было произойти самое важное событие в их жизни – рождение ребёнка. Супруги сознательно отказались от того, чтобы узнать пол малыша: им было неважно, кто появится на свет – мальчик или девочка. Главное – чтобы ребёнок был здоров. В своих мечтах они уже видели кроху, представляли, как будут гулять с коляской по заснеженным улицам, петь колыбельные и учить первым словам.
Дни текли незаметно, и вот настал долгожданный срок. Морозным утром, когда за окном кружились первые крупные снежинки, у Кати начались схватки. Олег, бледный от волнения, но собранный, тут же вызвал скорую. В больнице его не отпускала тревога, но он старался держаться – ведь сейчас важнее всего была Катя. Он крепко держал её за руку, шептал слова поддержки, гладил по волосам, стараясь передать ей свою силу и уверенность.
Роды были долгими и непростыми. Время словно растянулось в бесконечность. Олег то и дело поглядывал на часы, считая минуты, а в перерывах между схватками шептал Кате, как сильно её любит и как ждёт их малыша. Наконец, после долгих часов напряжения, врачи извлекли на свет первого ребёнка. Это была девочка – крошечная, но удивительно красивая. Её рыжие кудряшки напоминали языки пламени, а глазки, едва приоткрытые, казались двумя яркими звёздочками. Катя, измученная, но счастливая, улыбнулась, а Олег, не сдержав слёз, прошептал:
– «Она прекрасна…»
Но радость была недолгой. Схватки не прекратились. Врачи, мгновенно сменив выражение лиц на сосредоточенные, объявили, что будет второй ребёнок. Сердце Олега сжалось от страха. Всё происходило очень быстро. Вторая малышка появилась на свет в критической ситуации – пуповина обвила её шею, перекрывая доступ кислорода. Время будто остановилось. Катя, несмотря на слабость, пыталась приподняться, её глаза, полные ужаса, искали взгляд мужа. Олег стоял, словно прикованный к месту, не в силах пошевелиться, лишь беззвучно молился.
Врачи работали с невероятной скоростью и точностью. Кто‑то кричал распоряжения, кто‑то подключал аппараты, кто‑то старался стабилизировать состояние Кати. Каждая секунда тянулась как вечность. Наконец, им удалось освободить ребёнка от пуповины и начать реанимационные мероприятия. Катя, обессиленная, закрыла глаза, а Олег, чувствуя, как земля уходит из‑под ног, всё же не отрывал взгляда от крохотной фигурки на столике.
Когда вторая девочка наконец задышала, все в операционной замерли. Её кожа была неестественно белой, словно фарфоровой, а волосы – ярко‑алыми, как капли крови на снегу. Губы тоже отливали насыщенным красным цветом. На мгновение всем показалось, что это какой‑то невероятный сон или жуткая ошибка природы. Но затем ребёнок издал первый крик – громкий, здоровый, совершенно обычный для новорождённого. Этот звук разорвал напряжённую тишину, и в комнате словно снова заиграли краски жизни.
Врачи переглядывались с недоумением, не находя объяснений увиденному. Катя, едва оправившись от шока, протянула руку к дочери, а Олег, всё ещё не веря своим глазам, прошептал: «Она жива… Она кричит…» В его голосе смешались облегчение, изумление и безграничная любовь. Близнецы. Две девочки. Одна – рыжеволосая, словно маленькое солнышко, вторая – с загадочной, почти мистической внешностью. Это было не просто чудо рождения – это было начало чего‑то необычного, чего‑то, что навсегда изменит их жизнь.
Первые дни в роддоме стали для Кати и Олега настоящим испытанием – и не только из‑за физического истощения после родов. Всё внимание Кати невольно сосредоточилось на первой дочери – Кристине. Её рыжие кудряшки, нежные черты лица, спокойный взгляд… Всё в ней казалось таким привычным, таким правильным. Катя часами разглядывала её, целовала крошечные пальчики, напевала колыбельные, а когда Кристина улыбалась – пусть даже рефлекторно – сердце матери замирало от счастья. Но вторая девочка… Анна. Каждый раз, приближаясь к её кювезу, Катя ощущала ледяной ком в груди. Белоснежная кожа, алые волосы, теперь ещё и… эти глаза. Когда Анна впервые открыла их, Катя едва не отшатнулась. Ярко‑жёлтые, почти светящиеся в полумраке палаты, они смотрели на мир с недетской пронзительностью. Кате чудилось, будто эти глаза видят что‑то недоступное остальным. Она вздрагивала, когда малышка фокусировала на ней взгляд, и поспешно отходила, находя предлог вернуться к Кристине.