– Каждая линия имеет значение: та, что ведёт к колодцу – питает энергией, тропа к берёзе отмечает границу защиты, а путь к серому дому – хранит ключ от печати.
Тихомир внимательно рассматривал карту:
– А что будет, если нарушить связь между точками?
– Защита ослабеет, – серьёзно ответила Марфа. – И тьма сможет прорваться в мир живых.
– Нужно разделить путь, – сказал он. – Василиса, ты пойдёшь за ключом. Я – к колодцу.
– Мы не можем разделиться, – твёрдо сказала Василиса. – Вместе мы сильнее.
Тихомир кивнул, чувствуя, как в груди разливается тепло от её слов.
– Нельзя идти поодиночке! – резко ответила Марфа. – Дух Яровита питается страхом. В одиночестве вы станете лёгкой добычей.
– Тогда идём вместе, – твёрдо сказал Тихомир. – Но сначала…
Он снова заглянул в сундучок. Под слоем сухих трав лежал маленький серебряный амулет – родовой знак. Бабушка однажды говорила, что это семейная реликвия, но никогда не объясняла её значения. Теперь узор на металле казался знакомым – он повторял перевёрнутые руны на ладони Марфы.
– Я готов.
Марфа посмотрела на него долгим взглядом. В её глазах читалась не только тревога, но и… гордость.
– Помните, – прошептала Марфа, когда они закончили подготовку. – Даже если всё получится, цена будет высока. Печать ослабла не просто так – её держали три поколения хранителей. Теперь эта ноша ляжет на ваши плечи.
За окном тени протянули к дому длинные пальцы. Где‑то вдали, у болота, засмеялся домовой.
Перед тем как отправиться к серому дому у болота и старому колодцу, Тихомир остановился у перекрёстка. Слева виднелась кузница – дым ещё не поднимался над трубой, значит, отец Василисы, старик Ермолай, только готовил горн.
– Зайдём к твоему отцу, – сказал он, поворачиваясь к спутнице. – Нам может понадобиться оружие. И совет.
Василиса нахмурилась:
– Отец не любит, когда я лезу в эти дела. Он скажет: «Девочкам не место в тёмных историях».
– Но он кузнец. Он знает металл, знает, что держит силу, а что – нет. Если нам предстоит искать осколок клинка, его взгляд будет ценен.
Она помолчала, потом кивнула:
– Хорошо. Только… не говори сразу про дух и печать. Давай начнём с того, что нам нужно надёжное лезвие.
Дверь скрипнула, впуская их в полумрак, пропахший углём и раскалённым железом. Старик Ермолай, широкоплечий, с ручищами, похожими на стволы молодых дубов, как раз раздувал горн. Увидев дочь, он выпрямился:
– Опять ты? – голос его звучал сурово, но без злости. – И кто это с тобой?
– Это Тихомир, батюшка, – быстро вставила Василиса. – Он… друг.
Тихомир шагнул вперёд, слегка склонив голову в уважительном поклоне:
– Здравствуйте, Ермолай Силыч. Мы пришли за помощью.
Кузнец хмыкнул, вытер руки о кожаный фартук:
– Помощь? От меня? Обычно вы, молодые, сами всё знаете.
– Нам нужен нож. Или клинок. Такой, что не сломается в неподходящий момент, – прямо сказала Василиса, не дожидаясь обходов.