Тихомир резко поставил котелок на стол. Угольки рассыпались, и один из них коснулся пола. Дерево вспыхнуло – но не огнём, а голубым светом, который побежал по половицам, как вены.
Клинок в руке Василисы задрожал. Его свет стал ярче, и стены начали отступать. Теперь они видели дверь в дальнем конце комнаты – ту самую, что вела в подвал.
– Он сопротивляется, – сказал Тихомир, глядя на пламя, которое не жгло, а высвечивало путь. – Но клинок сильнее.
Василиса шагнула вперёд. Свет от клинка ударил в дверь, и та со скрипом приоткрылась. Из‑под неё сочился тусклый свет, а вместе с ним – шёпот:
«Ключ здесь. Но ты не уйдёшь с ним».
Они вошли.
Как только они переступили порог, дверь за спиной бесшумно захлопнулась. Тихомир резко обернулся – там, где только что был проём, теперь тянулась сплошная каменная стена, испещрённая руническими знаками.
– Назад пути нет, – глухо произнёс он, сжимая котелок. Угольки внутри едва теплились, будто задыхались в этом густом, почти осязаемом воздухе.
Василиса подняла клинок. Голубое свечение разорвало сумрак, высветив пространство вокруг.
Они стояли на небольшой площадке, от которой вниз вели пять широких ступеней. За ними открывалось круглое помещение диаметром около десяти шагов. Стены сложены из массивных каменных блоков, покрытых паутиной трещин. В некоторых расщелинах мерцали странные кристаллы, излучая тот самый тусклый зеленоватый свет.
В центре зала возвышался постамент из чёрного камня. На нём лежал ключ.
Он выглядел так, словно был создан из застывшего ночного неба: тёмный, с вкраплениями, похожими на далёкие звёзды. Поверхность переливалась, отражая свет клинка, но не давая чёткого изображения – будто сама форма менялась, подчиняясь взгляду.
Вокруг постамента вились тени, образуя плотное кольцо. Они не были просто отсутствием света – они дышали, пульсировали, вытягивались, будто живые существа.
Тихомир сделал шаг вниз по ступеням. Под ногой хрустнул мелкий камень. Звук разнёсся по залу, словно удар гонга. Тени вокруг постамента вздрогнули, затем начали вытягиваться, принимая очертания фигур.
– Не спеши, – Василиса коснулась его плеча. – Смотри на пол.
При свете клинка – стали видны тонкие линии, вычерченные на каменном покрытии. Они образовывали сложный узор – то ли защиту, то ли ловушку. Некоторые линии светились едва заметно, другие оставались чёрными, но все они шевелились – медленно меняли форму, будто дыша.
Одна из теней отделилась от кольца и шагнула вперёд. Её форма медленно уплотнялась: высокая, с длинными руками и головой, похожей на птичий череп. В глазницах вспыхнули зелёные огни.
– Вы пришли за ключом, – голос стража звучал сразу отовсюду, как эхо в пещере. – Но ключ не даётся тем, кто не заплатил цену.
Василиса подняла клинок. Свет ударил в стража, но тот лишь рассмеялся – звук был похож на скрежет камня по стеклу.
– Ваше оружие здесь – лишь искра. Чтобы взять ключ, вы должны отдать что‑то взамен.
– Что именно? – спросил Тихомир, стараясь не смотреть в зелёные огни глазницы.
Страж наклонил голову, и тени вокруг него зашевелились быстрее.
– Память. Один из вас должен отдать воспоминание. Самое дорогое.
Тихомир переглянулся с Василисой. Он знал, что она не отступится. И знал, что сам не сможет оставить её одну перед этой тварью.
– Что ты готов отдать? – повторил страж, обращаясь к Тихомиру.
Тот на мгновение закрыл глаза. Перед ним пронеслись образы: отец, держащий его за руку в детстве, смех, тепло ладони, запах кожи отцовской куртки. Всё это было так давно… и всё же так живо.
– Я отдам память о том, как он держал меня за руку. О том, что он сказал мне в тот день.
Страж замер. Тени вокруг него зашевелились, будто обсуждая решение.
– А ты? – обратился он к Василисе.