Дед Игнат помолчал, потом достал из‑за печи глиняную трубку, набил её травами и закурил. Дым поплыл по комнате, окутывая всё лёгкой дымкой.
Тихомир вспомнил, как в первые годы после гибели родителей дед Игнат иногда заходил к ним в избу, приносил сушёные травы и коренья, но всегда уходил, не раскрывая того, что тревожило жителей хутора. Старец словно оберегал какую-то тайну, связанную с происходящими событиями.
– Лет триста назад, – начал он, – здесь жили волхвы. Не колдуны, не чернокнижники, а хранители. Знали, где вода целебная, где лес дышит, где земля силу даёт. Но пришли чужие. Захотели взять всё себе. Храмов понастроили, людей к новой вере склоняли, а волхвов – гнали.
– Они пришли не просто так, – тихо произнёс дед Игнат, понизив голос. – Чужаки знали о силе этого места. О том, что земля здесь хранит память о древних богах, о братьях-близнецах, разделивших судьбу мира.
– О каких братьях? – не понял Тихомир.
– О Велемире и Яровите. О тех, кто был единым целым, пока не разделилась их судьба. Один выбрал свет, другой – тьму.
Он затянулся, выпустил кольцо дыма.
– Велемир, перед смертью сказал: «Если земля наша станет чужой, пусть зима заберёт её. Пусть снег покроет всё, а тени прошлого не дадут покоя тем, кто забыл, кому эта земля принадлежит».
Тихомир почувствовал, как по спине пробежал холодок.
– Велемир не просто так произнёс те слова, – продолжил дед Игнат, глядя в огонь. – Он знал, что брат его, Яровит, жаждет власти. Знал, что тот не остановится, пока не получит всё. Между братьями была древняя клятва: пока жив хоть один потомок Велемира – сила Яровита будет скована.
– Почему же тогда не остановил его раньше? – спросила Василиса.
– Потому что сила их была единой. Разделить её – значило ослабить обоих. А Яровит… он всегда умел ждать. Ждал своего часа, пока род Велемира ослабнет.
– И что, это… всерьёз? – спросил Тихомир.
Дед Игнат усмехнулся.
– Серьёзно то, что с тех пор раз в сто лет зима приходит раньше срока. Раз в сто лет снег ложится не так, как надо. И раз в сто лет кто‑то начинает видеть то, что видеть не должен.
– Что видеть? – прошептала Василиса.
– Тени, – коротко ответил старец. – Тени тех, кто когда‑то жил здесь. И если они пришли – значит, печать слабеет.
Тихомир вспомнил тень на стекле, узоры во дворе.
– А если печать совсем исчезнет? – спросил он.
Дед Игнат медленно поднялся, подошёл к окну. За стеклом простирался заснеженный хутор, но в его взгляде читалось что‑то далёкое, будто он видел не только настоящее.
– Тогда зима станет вечной. А те, кто живёт здесь, станут её пленниками.
В комнате повисла тишина. Только треск дров в печи да далёкий скрип снега под чьими‑то шагами.
– А печать… она не просто так появилась, – добавил дед Игнат, словно разговаривая сам с собой. – Это был единственный способ сдержать силу Яровита. Велемир создал её из своей крови, соединив с силой земли. Но для поддержания печати нужен был тот, кто несёт в себе кровь обоих братьев
– Но ведь можно что‑то сделать? – Василиса сжала кулаки. – Нельзя просто ждать!
– Теперь ты понимаешь, почему только потомок Велемира может противостоять Яровиту? – спросил дед Игнат. – В крови Тихомира – сила обоих братьев, но он выбрал путь света. А Яровит… он ждёт момента, когда род Велемира исчезнет, чтобы забрать всю силу себе.
Старец обернулся к Василисе.
– Можно. Но для этого нужно знать, кто держит печать сейчас.
– Кто? – Тихомир шагнул вперёд.
Дед Игнат посмотрел ему прямо в глаза.
– Тот, кто связан с землёй. Тот, кто хранит память. Тот, чья кровь течёт в этом месте.