– Третья? – поторопила она.
– Существует проблема, о которой я должен сообщить. Согласно имеющимся данным, мы не единственные в Интерстиции.
Температура в отсеке как будто упала на несколько градусов.
– Объясни.
– Сенсоры корабля не фиксируют ничего в обычном электромагнитном спектре – это ожидаемо, в Интерстиции нет фотонов в привычном понимании. Однако «Игла времени» имеет собственные датчики, регистрирующие информационные структуры. И они показывают присутствие.
– Присутствие чего?
– Неизвестно. Датчики фиксируют паттерн высокой сложности на расстоянии, которое невозможно измерить в метрах или километрах. Ориентировочно – далеко, но в пределах досягаемости для коммуникации. Если бы у этого паттерна была воля и средства связи.
– Ты думаешь, это… разумное существо? – спросила Амара.
– Я думаю, что это структура, сопоставимая по сложности с разумом. Или превосходящая. Больше сказать не могу – данных недостаточно.
Юнь оглядела экипаж. Шесть человек. Шесть незнакомцев, выброшенных за край реальности, с пустой памятью и единственным кораблём. И где-то в этой невозможной тьме – что-то ещё.
– Хорошо, – сказала она. Голос прозвучал увереннее, чем она себя чувствовала. – Начнём с первоочередного. Лена, проведи полное медицинское обследование каждого. Маркус, проверь инженерные системы, убедись, что корабль в порядке. Амара, помоги «Сократу» с восстановлением данных – может быть, твоя специальность пригодится. Рю, осмотри пилотажные системы, навигацию. Дмитрий…
Она повернулась к нему. Он всё ещё смотрел на неё, и теперь, вблизи, она видела: его глаза были не просто светлыми – они были
– Ты физик. Попробуй понять, где мы и что с нами происходит.
Он кивнул. Медленно, не отводя взгляда.
– Понял.
Юнь сидела в командном кресле, одна в тишине рубки.
Экипаж разошёлся выполнять задания – или подобие заданий. В действительности никто не знал, что делать. Они играли в организацию, в порядок, потому что альтернативой был хаос. Юнь давала указания, потому что была капитаном. Остальные подчинялись, потому что так было проще.
Она смотрела на чёрный экран.
Где-то там – что-то. «Паттерн высокой сложности». Слова «Сократа» не выходили из головы. Разум или то, что могло им быть. В пустоте, которая не должна существовать.
Юнь попыталась вспомнить – хоть что-нибудь. Детство. Дом. Лица родителей, если они у неё были. Первую любовь. Первое разочарование. Что-нибудь личное, человеческое.
Ничего.
Она знала своё имя. Знала возраст. Знала, что была пилотом грузовых челноков, потом – чем-то другим. Знала, что полетела, потому что хотела убежать. Но от чего? Куда? Зачем?
Пустота в голове отзывалась эхом пустоты за бортом.
– «Сократ».
– Да, капитан?
– Эти данные, которые ты восстанавливаешь. Там есть личные записи? Дневники, сообщения?
– Да. Каждый член экипажа вёл личный журнал. К сожалению, большая часть информации повреждена. Но некоторые фрагменты могут быть восстановлены.
– Когда?
– От двенадцати до сорока восьми часов, в зависимости от степени повреждения.
– Приоритизируй мои записи.