– Вас понял.
Юнь откинулась в кресле. Тело всё ещё ныло, но уже меньше. Адаптация. Организм приспосабливался, восстанавливался после… чего? Криосна? Прохода через сингулярность? Она не знала.
Дверь за спиной открылась с тихим шипением.
Юнь обернулась. В проёме стоял Дмитрий.
– Можно?
Она кивнула. Он вошёл, и дверь закрылась за ним. Несколько секунд он стоял молча, глядя на экран – на ту же черноту, которую разглядывала она.
– Ты что-нибудь выяснил? – спросила Юнь.
– Немного. – Он подошёл ближе, встал у соседней консоли. – Интерстиция – не пустота в обычном понимании. Это пространство без фиксированной метрики. Здесь нет расстояния в привычном смысле. Нет времени в привычном смысле. Есть только… возможность.
– Возможность чего?
– Нового начала. Нового Большого Взрыва. Новой Вселенной.
Юнь помолчала.
– «Сократ» сказал, что мы пришли сюда, чтобы что-то исследовать. Найти ответы.
– Возможно. А возможно – чтобы стать частью ответа.
Она посмотрела на него. Он не смотрел на неё – смотрел на экран, на черноту. Его лицо в профиль казалось высеченным из камня.
– Ты помнишь больше, чем говоришь, – сказала Юнь. Это не было вопросом.
Пауза. Долгая.
– С чего ты взяла?
– Ты смотришь на меня так, будто знаешь меня. Будто мы встречались. Не здесь – раньше. Давно.
Дмитрий повернулся к ней. Его глаза – выцветшие, усталые – встретились с её глазами.
– Ты ошибаешься.
– Нет.
Молчание. За иллюминатором – та же невозможная чернота, что и всегда. Та же пустота, от которой хотелось отвернуться, закрыть глаза, притвориться, что её нет.
– Даже если бы я помнил что-то, – сказал Дмитрий наконец, – я не уверен, что это помогло бы. Память – не надёжный свидетель. Особенно здесь.
– Что ты имеешь в виду?
– Интерстиция влияет на всё. На пространство, на время. На информацию. В том числе – на информацию, которую мы называем памятью. – Он отвернулся к экрану. – Возможно, то, что мы помним – или не помним, – не имеет отношения к тому, что было на самом деле.
– Это звучит как отговорка.
– Это звучит как правда. Которую я пока не могу доказать.
Юнь хотела настоять. Потребовать ответов. Приказать – она капитан, это её право.
Но что-то остановило её. Может быть, усталость в его голосе – не физическая, а какая-то другая, более глубокая. Может быть, выражение его лица – не закрытое, скорее,
– Ладно, – сказала она. – Пока – ладно. Но этот разговор не окончен.