Но пик пришёл через семь. Это значит…
Либо время распространения в одну сторону – три с половиной месяца. Расстояние: 0.27 световых лет. Это примерно 17000 астрономических единиц. Окрестность Солнечной системы, далеко за поясом Оорта.
Либо…
Либо пик в феврале 1962-го – это не ответ на Царь-бомбу. Это что-то другое.
Он медленно встал из кресла. Прошёлся по лаборатории. Подошёл к шкафу, потом к окну, потом обратно к столу. Снаружи было уже почти светло – Женева, март, раннее утро.
Он взял с полки вторую статью Фута и Волкаса – не ту, которую читал ночью, а другую, 2006 года. Про конкретные предсказания для тёмной материи в галактическом диске. Они писали о зеркальных солнечных системах – о том, что зеркальная звезда, близкая к нашей, будет иметь свою систему планет, своё магнитное поле. И что если в этой системе произошло какое-то событие – например, взрыв – его след мог бы достичь нас через механизм гравитационного смешивания.
Он дочитал нужный раздел.
Потом закрыл статью.
Кружка стояла на распечатке. Та же кружка – он снова поставил её туда не глядя, привычка. На этот раз – точно на бумагу, прямо на 1962 год на временно́й шкале.
Заславский этого не заметил.
Он смотрел на экран. На данные. На семь месяцев задержки.
Нет. В сорок шестом – Хиросима. 1945-й плюс семь месяцев – это март 1946-го.
Он взял чистый лист бумаги. Написал: «1945. Хиросима. 6 августа». Написал: «Ответный пик: март 1946?»
Потом написал: «1961. Царь-бомба. 30 октября». Написал: «Ответный пик: февраль 1962?»
Посмотрел на эти две строчки.
Семь месяцев. Оба раза – примерно семь месяцев.
Это не coincidence.
Это не совпадение.
Кружка стояла на 1962 году и медленно остывала. Заславский держал лист бумаги обеими руками, смотрел на две строчки и больше не двигался.
Снаружи Женева просыпалась – машины, голоса, звук трамвая где-то вдали. Мир не знал, что произошло этой ночью в этой лаборатории.
Заславский открыл базу данных CTBTO. Нашёл поиск по годам: 1945–2025, полный список.
Тринити. 16 июля, Аламогордо, Нью-Мексико. 21 килотонна. Первый ядерный взрыв в истории.
6 августа 1945. Хиросима. Маленький Мальчик. Приблизительно 13–15 килотонн.
9 августа 1945. Нагасаки. Толстяк. 21 килотонна.
Он смотрел на эти три строчки.
Ладони были холодные – металлический стол под руками, ночная лаборатория. Рассветный свет из окна падал на бумагу, на столбик с датами, на пятно от кофе на распечатке с временны́м рядом.
Три взрыва за три недели.
И если они слышали каждый из них – то первый ответ пришёл в марте 1946-го. А потом – снова. И снова. Каждый год. Каждые пять испытаний, каждую серию, каждое нажатие кнопки.
Восемьдесят шесть лет.