Но форма отклонения была другой.
Айгерим смотрела на неё молча. Ким стояла слева, не приближаясь к дисплею – как человек, который уже посмотрел достаточно и теперь ждёт, что скажет кто-то другой. За спинами у них несколько операторов ночной смены подошли ближе, не произнося ничего. Тот особенный вид тишины, который возникает не потому что нечего сказать, а потому что слова требуют классификации события, а классификация ещё не произведена.
– Когда началось? – спросила Айгерим.
– Система зафиксировала в двадцать один сорок семь, – ответила Ким. – Первичный алерт за восемь секунд до того. SNR пока четырнадцать и семь, держится ровно.
SNR четырнадцать и семь – это сигнал, а не шум. Это не дрейф инструмента, не тепловая флуктуация, не сейсмический фон. Айгерим знала эту цифру как границу между «интересно» и «серьёзно», и сейчас они были по другую сторону этой границы.
– Подтверждение от Найроби и Чэнду?
– Найроби через двенадцать минут будет в зоне приёма. Чэнду – раньше, через шесть.
– Хорошо. – Она повернулась к залу. – Давит здесь?
Ким покачала головой:
– Домашний адрес.
– Вызывайте.
Она вернулась к дисплею. Сигнал не изменился – держался ровно, почти демонстративно ровно для чего-то, что не должно было существовать. Паттерн на экране был когерентным: фаза держалась стабильно относительно опорного пульсара PSR B1257+12, который находился в восемнадцати парсеках в нужном направлении и служил базой синхронизации для всей сети. Когерентность – это было ключевое. Не просто сигнал, а сигнал с памятью о собственной фазе. Природные источники иногда давали когерентные паттерны, но не такие чистые. Не такие устойчивые.
Не такие геометрически правильные.
Она не произносила этого вслух. Классификация ещё не была произведена.
Давит приехал в двадцать два тридцать – растрёпанный, в куртке поверх домашней рубашки, с термосом в руке, который он, судя по всему, взял с собой не потому что успел налить кофе, а просто по привычке хватать что-то в руку при срочном выезде. Он прошёл прямо к своему угловому терминалу, сел, открыл мониторинг в реальном времени, посмотрел минуту – и повернулся к Айгерим.
– Откуда идёт?
– Угловая реконструкция – система Глизе, компонент C, – сказала она. – С точностью до пятнадцати угловых минут. Подтверждение от Найроби пришло три минуты назад. Чэнду в восемь минут назад. Все три узла видят одно и то же.
Давит смотрел на экран. Потом:
– Модуляция.
– Да.
Он не спрашивал – он констатировал. Модуляция амплитуды на несущей частоте означала не случайный выброс и не резонансный артефакт. Это означало, что кто-то или что-то изменяло интенсивность гравитационно-волнового возмущения намеренно. Намеренно – слово, которое он тоже не произнёс вслух. Они оба думали это слово. Ни один из них не был готов его говорить.
– Длительность паттерна?
– Три часа двенадцать минут от первого алерта. Он продолжается.
Давит кивнул и повернулся к клавиатуре. Его пальцы были точными и быстрыми, без лишних движений – он умел работать в состоянии, которое у других людей называлось стрессом и которое у него, насколько Айгерим могла судить, просто переводило скорость работы на другой регистр. Не хаотичнее. Собраннее.
К полуночи добавились ещё пятеро: трое из ночной смены, которые должны были уйти в одиннадцать и не ушли, и двое из дневной, которых достали по экстренным контактам. Лю Вэй появился в двадцать три пятнадцать – без звонка, просто вошёл в зал как человек, который каким-то образом узнал сам. Айгерим не спросила как. Он подошёл к дисплею, постоял несколько минут и отошёл к стене, где можно было видеть и терминал Давита, и главный экран одновременно. Он ничего не сказал.
Сигнал закончился в два часа сорок семь минут утра. Просто исчез – не затух постепенно, а прекратился, как прекращается речь в конце предложения, а не как шум, который рассеивается. Ещё одна вещь, которую никто не назвал вслух.
Давит смотрел на экран ещё несколько секунд после того, как амплитуда упала до фона. Потом сказал:
– Одиннадцать.
Айгерим подошла к нему. На его мониторе была развёртка записанного сигнала, разложенная на временны́е отрезки. Чёткие переходы между высокой и низкой амплитудой – одиннадцать переходов, одиннадцать дискретных состояний. Не непрерывный сигнал. Дискретный.