Елшад показал удостоверение:
– Детектив Кимура, детектив Миура. Нам нужно задать несколько вопросов.
Танигучи нахмурился:
– Я ничего не сделал.
– Мы не говорим, что сделали. Просто вопросы. – Сая улыбнулась дружелюбно. – Можем войти?
Танигучи колебался, потом открыл дверь шире:
– Ладно. Но быстро. Я занят.
Они вошли в мастерскую – большое помещение, залитое светом из высоких окон. Холсты на мольбертах, краски, кисти, запах масла и растворителя. Стены увешаны рисунками – портреты, пейзажи, абстракции.
Сая огляделась, стараясь найти что-то знакомое. Стиль был похож, но не идентичен рисункам жертв.
– Красивые работы, – сказала она.
– Спасибо, – Танигучи вытер руки тряпкой. – Так что вы хотели?
Елшад достал телефон, показал фотографию одного из рисунков:
– Вы узнаёте эту работу?
Танигучи посмотрел, нахмурился:
– Нет. Не моё.
– Вы уверены?
– Абсолютно. У меня другая техника штриховки. Это кто-то другой. – Он скрестил руки. – Почему вы спрашиваете?
– Это связано с расследованием, – уклончиво ответил Елшад. – Где вы были в ночь с четвёртого на пятое января?
– Здесь. Работал до поздна. Готовлю выставку.
– Кто-то может подтвердить?
– Нет. Я живу один, работаю один. – Танигучи начал нервничать. – Послушайте, если это снова про ту историю семилетней давности, я уже всё объяснял. Та девушка лгала.
– Мы не об этом, – спокойно сказала Сая. – Просто проверяем всех художников в районе.
– Почему?
– Не можем раскрывать детали расследования. – Елшад обошёл мастерскую, заглядывая за холсты. – У вас есть записи клиентов? Кому вы рисовали портреты за последний год?
– Это конфиденциально.
– Мы можем получить ордер, – жёстко сказал Елшад. – Или вы добровольно поможете следствию.
Танигучи стиснул зубы, потом подошёл к столу, достал тетрадь:
– Вот. Имена, даты, контакты.
Сая взяла тетрадь, пролистала. Десятки имён. Ни одного совпадения с жертвами.
– Можем забрать это для проверки?