– Я буду молиться за тебя, – с болью в голосе выдохнула Мирра.
– А я – за вас…
Так и не найдя в себе силы взглянуть на нее, Одден резко разжал объятья и кинулся в сторону лестницы. Ему не хотелось, чтобы Мирра заметила его слезы.
Чуть ли не бегом Одден проскочил все ступени и двинулся к арке, ведущей из башни сайнара в коридор. Он охнул от неожиданности, когда налетел на вышедшего из-за угла Хайдару Хана – первого советника своего отца.
Нервозно поправляя на себе мантию из алого шелка, Хайдару устремил на Оддена раздраженный взгляд. Мгновение советник всматривался в его лицо, скрытое под повязками, прежде чем в черных глазах мелькнуло понимание.
– Мой принц, – он слегка поклонился, но в голосе его не было учтивости. – Уже покидаете нас?
Хайдару бесцеремонно оглядел облачение Оддена.
– Должно быть, навещали юного господина перед отъездом? – не дожидаясь ответа, поинтересовался Хайдару.
Одден кивнул.
– И как он себя чувствует?
– Лучше, – сухо ответил Одден. – Вашими молитвами.
Первый советник отца был, пожалуй, последним человеком, с кем Оддену хотелось вести разговоры. Ведь Хайдару частенько позволял себе колкости в адрес Виддара. Да и здоровье Алладара волновало его лишь потому, что мальчик, не успев появиться на свет, был сосватан дочери Урсула Байтару – владыки южных земель и морей, императора пылающего Сардара. Сам же Хайдару, к слову, приходился Урсулу родным племянником.
Среди членов совета Хайдару тоже оказался неслучайно. Это произошло около пятнадцати лет назад, когда Виддар расторг помолвку со старшей дочерью Урсула. Место Первого советника короля Иллиоса было одним из условий, позволившим Эллайде избежать войны с южной империей и сохранить поставки дивинийской руды с Саррдара. В тот год Эллайде пришлось пойти и на другие жертвы: во владения Урсула отошли земли южной провинции Бей, которые к тому моменту сардарцы уже успели занять и разграбить. Ну а когда Мирра родила Алладара, Урсул потребовал от Эллайде обещания, что его внук станет мужем для одной из его дочерей.
– Радостно это слышать. И все же, мне хотелось бы увидеть юного господина лично… Быть может, хотя бы сегодня, господин Ноа позволит мне его навестить.
С этими словами, Хайдару обошел Оддена стороной и двинулся к лестнице.
– Вам же могу пожелать лишь удачи. Надеюсь, Вечные Узники окажутся за решеткой прежде, чем вы повстречаетесь с ними, – с безразличием кинул он напоследок.
Когда Хайдару скрылся из виду, Одден зашагал прочь. Пора было выходить… Ведь путь предстоял неблизкий, да и не терпелось Оддену покинуть место, которое было для него тюрьмой последние семь долгих лет.
Глава 3. Бесчестный бой
Пускай солнце еще не взошло, Одден уже не спал. Он лежал на жесткой кровати, глядя в высокий каменный потолок. Уже как месяц он пребывал в Братском Монастыре в городе ЭллайдЧар.
Одден, признаться, уже и не надеялся, что когда-то окажется в рядах Братьев Божьего Ока. «Я скорее умру, чем позволю тебе осквернить орден своим присутствием! Как ты вообще посмел просить меня о таком?!» – вот, что услышал Одден, когда в свои четырнадцать попытался получить у отца дозволение на отъезд в Братский Монастырь. После Эллайде высек его так, что Одден несколько дней не мог подняться с постели. Больше к этому разговору они никогда не возвращались…
Но все изменилось два месяца назад. Одден был готов к чему угодно, когда Эллайде заявился к нему в покои, но уж точно не ожидал услышать этого: «Я отсылаю тебя в Братский Монастырь. Ты дашь Клятву Света и вступишь в ряды Братьев Божьего Ока». Это было единственным, что сказал тогда ему отец. Когда Эллайде вышел за дверь, Одден еще долго стоял посреди своей спальни не в силах поверить в случившееся. Ведь он и помыслить не смел о таком! Неужели он наконец-то сможет уехать? Но радость его мгновением позже омрачило пришедшее осознание: отец просто решил от него избавиться …
Но, даже несмотря на это, Одден был рад возможности, наконец-то покинуть БеллВейн. А вот Виддар, узнав обо всем, радости Оддена не разделил. Лишь заслышав о намерениях отца, он чуть ли не за шиворот потащил Оддена в покои Эллайде. «Так ты решил от него избавиться! – взорвался Виддар с порога. – Ты дал мне обещание, что оставишь его в покое!»