– На вот, – буркнула Лорра, когда Одден вышел из молебной и стал расстилать кровать.
В руках она держала стопку пергаментных листков, аккуратно сшитых между собой.
– Что это?
– Книгой это вряд ли можно назвать… Скорее, что-то вроде дневниковых записей… Тут обо всем понемногу собрано. И о дивинийской стали, и о династии Белливерингов, и о Лунной Жнее, и о демонах, и о нечестивых… А теперь еще и про Вечных Узников и одержимых есть. Кавана постарался. У меня-то почерк скверный…
– Значит, это записи Итана? – уточнил Одден, принимая дневник из рук наставницы.
– Не только, – Лорра вдруг помрачнела. – Кое-кого еще…
– Выглядят ветхим, – сказал Одден, крутя в руках потрепанный том. – Сколько им лет?
Лорра не сдержала смешок.
– Думаю, немногим больше, чем тебе, – она похлопала его по плечу. – Наслаждайся чтением, книжный червь. Только сразу говорю, полночи за ней сидеть не позволю!
– Хорошо.
Одден уселся на кровати, скрестив ноги, и положил книгу перед собой. Глаза забегали по строчкам. Какое-то время в келье царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом страниц.
– Здесь и правда столько всего, – оторвав взгляд от дневника, признал Одден. – И об озере Елиноллей, и о Сумеречных островах… Даже про Шепчущий лес и нечестивых, способных принимать звериное обличие, есть… Прежде мне еще не доводилось видеть, чтобы столько разного собранно было в одной книге.
– И не увидишь, – Лорра улыбнулась, лежа под одеялом. В ее глазах появился непривычно живой блеск. – Она такая одна… Так что побережнее с ней.
Одден кивнул и перевел взгляд на лежащую перед ним книгу. Он вздрогнул, когда Лорра вдруг поднялась и шагнула к нему.
– Чего это у тебя там? – вопросила она, указывая на его грудь.
Одден озадачено посмотрел на себя и сразу же понял, в чем дело. Рубаха его слегка сползла с плеча, так что из-под ворота теперь выглядывал грубый шрам в виде лучистого солнца.
– Ничего, – прикрывшись ладонью, отчеканил Одден.
– Я видела, – возразила Лорра. – Это Клеймо Прощения.
От лица отлила кровь. Мысленно коря себя за неосмотрительность, Одден умоляюще уставился на наставницу, надеясь, что та не полезет к нему с расспросами.
– Такие ж только вероотступники на себе носят, да суннийцы, – недоумевала она. – Ты-то чем эту мерзость заслужил?
Одден лишь покачал головой, не зная, что ответить. Какое-то время Лорра молча смотрела на него.
– Ладно… Не лезу, – наконец-то проговорила она и вернулась в постель. – Захочешь, сам расскажешь.
Одден с облегчением выдохнул, когда Лорра отвернулась к стене и засопела. Он провел дрожащей рукой по клейму на груди и снова обратил взгляд к книге. Но читать ему расхотелось. Потушив масляную лампу, он улегся в кровать и вскоре провалился в сон.
Глава 5. Сильное плечо
Сквозь маленькое оконце молебной на каменный пол изливалось рассветное золото. Закончив с молитвой за здравие Алладара, Одден поднял глаза и остановил взгляд на лике Всевышнего.
Одден никогда не пропускал ни утренних, ни вечерних молитв. Если, конечно, обстоятельства не были сильнее него. Как, например тогда, когда он несколько дней провел в сайнаре в беспамятстве, после того как отец заставил его опустить руки в кипящий котел. Но даже тогда Одден умудрялся взывать к Всевышнему в краткие моменты пробуждения.
В молитвах Одден всегда находил покой. Ведь в минуты отчаянья они помогали ему хоть на миг почувствовать себя защищенным…
Довольно долгое время то, что происходило между ним и отцом, оставалось в тайне. Знали об этом лишь матушка да Эссида, которой единственной было дозволено выхаживать Оддена после побоев. Скорее всего, другие обитатели замка догадывались о том, что между королем и его младшим сыном творится что-то неладное, но предпочитали не вмешиваться. Кто в здравом рассудке посмеет гневить короля, прослывшего одним из самых жестоких правителей Иллиоса? Сам же Одден, как и его матушка, хранил молчание. Ведь отец ясно дал понять: если будут болтать – оба отправятся на плаху…
Дело было в том, что Эллайде всерьез полагал, что леди Отталия понесла Оддена от другого мужчины. В тот день, когда Одден впервые услышал об этом, на его теле появились первые шрамы – позорные знаки вероотступничества.