Когда отдаленные крики Алладара стихли, Одден отнял перебинтованные кисти от ушей и бесцельно уставился в распахнутое окно.
На горизонте уже брезжил рассвет, но полная луна все еще серебрилась в небе. Холодная и жестокая.
В тот момент Одден вдруг осознал, что уже и не надеется, что Алладар доживет хотя бы до утра… Ведь чтобы они не делали, так и не смогли помочь мальчику. Более того, никто понятия не имел, что с ним вообще происходит…
Никогда еще беспомощность не виделась Оддену столь жестокой. До этого дня, он был уверен, что ненависть отца научила его мириться с уродливостью судьбы. Но как же он ошибался… Пускай Одден и был готов в любой момент распрощаться с собственной жизнью, но потерять Алладара…
Оддену едва исполнилось девять, когда его племянник появился на свет, но он до сих пор хорошо помнил, что испытал, когда впервые увидел его.
Алладар был особенным ребенком. Из-за необычной внешности, таких, как он, на Иллиосе обычно сторонились. И племянник его не был исключением, даже несмотря на свою принадлежность к королевскому роду. Одден часто видел, как перешептываются служанки за спиной Мирры. Оно и не удивительно… Малообразованные люди, не знавшие Писания Света, отчего-то свято верили, что такие, как Алладар в тайне прислуживают Лунной Жнеи.
Сам же Одден, напротив, считал, что племянник его был отмечен Господом. Кожа мальчика была столь бледна, что казалось, источала свет, а глаза… В них будто бы пылал огонь. Огонь, коим горит в небесах сердце Всевышнего.
Да… пожалуй, для Оддена, Алладар был тем самым светом, который способен рассеять самую густую тьму. Нелюбовь отца всегда больно ранила его, а когда раны стали появляться и на теле… В те мгновения, мысли о племяннике были одной из немногих причин, по которой сердце Оддена горело желанием жить. И вот теперь, когда он стоял в шаге от столь желанной свободы, в шаге от того, чтобы навсегда сбежать от нападок и издевательств отца, судьба вновь рассмеялась ему в лицо. Вознамерилась забрать самое дорогое… То, что так долго не давало сойти с ума…
Когда первые лучи солнца коснулись каменных стен коридора, Одден вдруг осознал, что уж слишком давно не слышит криков племянника. Страх поднял его на ноги, и он кинулся обратно в палату.
Рывком распахнув дверь, Одден ввалился внутрь. Каково было его облегчение, когда он увидел, что невестка его улыбается. Да, Мирра плакала, сидя на краю постели сына, но слезы те были явно от счастья.
Виддар тоже выглядел спокойным. Они с Ноа о чём-то тихо беседовали у окна в дальнем углу палаты.
– Боль отступила, – прошептала Мирра, когда Одден подошел к ней. – И лихорадка тоже.
Одден перевел взгляд на племянника. Алладар мирно спал, закутавшись в одеяло. Его длинные волосы спутались, взмокли от пота. Лицо все так же выглядело болезненным, изнеможденным. Но, главное, что он был жив. Жив!
– Он что-нибудь сказал? – сипло выдавил из себя Одден.
– Сказал, что устал и хочет спать, – Мирра поднялась на ноги. – А еще спрашивал про тебя…
– Прости, что ушёл, – стыдливо обронил Одден.
Мирра покачала головой роняя слезы. Одден приобнял невестку, когда она приникла к его груди.
– Все будет хорошо, – успокаивающе шепнул он, поглаживая ее по спине. – Все будет хорошо… – повторил Одден уже будто для самого себя.
***
Уже довольно долго Одден стоял у распахнутого окна своей спальни. Раннее утро всё ещё убаюкивало в своих зябких объятьях столицу, над которой, словно тяжёлый полог, нависло серое небо. Низкие облака плотно жались друг к другу, не пускали к земле по-весеннему робкое солнце.
Смахнув прядь волос, упавшую на лицо, Одден перевел взгляд на озеро, омывавшее берега острова, на котором и стоял замок БеллВейн. Темные воды Дайгора были спокойны. Лишь ветер оставлял на их поверхности мягкую рябь.
Широкий каменный мост – единственное, что связывало королевский остров со столицей. В детстве, когда Одден еще не знал грамоты, брат поведал ему, что этот мост когда-то давно возвели нечестивые. Так говорилось в одной из древних летописей, что случайно попала Виддару в руки. Самому же Оддену той книги прочесть было не суждено – отец, лишь прознав о ней, сжег в огне камина.