Коломакский сговор
После пленения Сирком и неожиданного помилования в Москве, Мазепа обосновался на Левом Берегу у гетмана Самойловича. Начав там карьеру практически с ноля, Мазепа «вырос» до Генерального Есаула и в благодарность принял активное участие в заговоре против своего начальника и благодетеля, а потом…
Впрочем:
«Всему своё время, и время всякой вещи под небом».
Не этично спорить с тем, кто ушёл в мир иной и не может ответить, но «приглашённый» профессор Гарвардского университета Александр Оглоблин отрицает подпись Мазепы в доносе на гетмана Самойловича. Безусловно им там, за океаном виднее! Но это ещё не всё! Коллаборационист и бывший фашистский бургомистр города Киева Оглоблин сделал важное открытие, которым поспешил поделиться со всем миром, естественно на украинском языке:
«… донос поданий «в таборъ над ръчкою Коломаком», тоді як справді це було ще на р. Кильчені» (донос, «поданный в табоер над речкой Коломаком», тогда как на самом деле это было ещё на р. Кильчене).
Во как! Триста лет все ошибались, а историк из века XX взял, да и открыл глаза мировой исторической общественности
Только свой источник информации украинский эмигрант так и не рассекретил.
В отличие от Бантыш-Каменского – историка из века XIX, который не только полностью привёл текст «закладной» с местом и датой, но и прилежно указал, откуда им сей документ был взят: «Из коллежского архива».
Скажете: «Бантыш – «лицо» заинтересованное». Ладно. Тогда вот вам исследователь не русской национальности из предыдущего XVIII столетия. Александр Ригельман привёл полный текст «Челобитной Генеральных Старшин и всего войска Малороссийскаго: об измене и о многом неистовстве Гетмана Ивана Самойловича», рассекретив и место: «В табуре над речкою Коломаком, в лето 1687, июля 7 дня…», и фамилии заговорщиков, в числе коих: «… Иван Мазепа, есаул войска Их Царского Пресветлого Величества из Генеральных…».
С местом и с действующими лицами похоже разобрались, теперь поищем ответ на извечный вопрос: «Кто виноват?»
Цена булавы
Всё тот же Бантыш-Каменский главным резоном смещения Самойловича назвал провал первого крымского похода под руководством боярина Голицына.
Справедливости ради отметим, Самойлович был одним из немногих, но весьма последовательных противников сего анабазиса.
Впоследствии «дело на Коломаке» (перевыборы гетмана – Г. Е.) выставили особенной заслугой новгородскому князю (В. В. Голицыну – Г. Е.), но тогда, после провала похода, ситуация для Василь Василича складывалась очень и очень непросто! Слишком много было недовольных – все только и ждали, когда же оступится фаворит царевны Софьи, оттого найти формального виноватца и для боярина Голицына, и для самой царевны было делом, если не чести, то семейного спокойствия – точно. Впрочем, судите сами…
Грозовой весенний месяц май. Объединённое русско-казацкое войско численностью более ста пятидесяти тысяч пищалей и сабель двинулось на юго-запад от реки Самары. Загорелась степь…
По одной из версий это сделали татарские лазутчики, по другой – ударившая в землю молния. Армия, углубившись в выжженную пустыню, остановилась…
Пошёл дождь, появилась вода, но чем кормить лошадей? Войска покатились назад, неся не боевые потери; война была проиграна, не успев даже начаться.
«Тогда, честолюбивый сей человек, для сокрытия такого позора, еще более запятнал себя в Истории. По совету лукаваго Мазепы сложил он всю вину на Самойловича, и коварный Асаул, преклонил 7 Июля некоторых Старшин послать тайным образом на несчастнаго Гетмана следующий донос».
«Честолюбивый сей человек», и «он» – это Василий Васильевич Голицын в одном лице.
Отметим, сперва казацкий донос передали князю, и только потом Голицын переправил его в Москву. Отсюда следует вывод: «Имел место не просто заговор, а сговор Голицына и Мазепы, а придумал эту многоплановую акцию – герой нашего эссе».
Справедливости ради озвучим и точку зрения историка Н. И. Костомарова:
«Мы не знаем степени участия Мазепы в интриге, которая велась против гетмана Самойловича … и потому не вправе произносить приговора по этому вопросу».