– И ещё! В первый отдел можете не заходить. С ними согласовано. Видите сзади фиолетовый штампик?
– Отлично! – Мне даже не пришлось играть облегчение. – Анатолий Николаевич, черканите, пожалуйста, роспись – вот здесь, в журнальчике.
Долгополов разыскал под бумагами на столе шариковую ручку и расписался напротив заранее выставленной птички.
Сцена 3
– Отлично, кандидат. Письмо отправлено. Конверт – обычный, не авиа. До Берлина будет идти дней двенадцать-четырнадцать. Из-за ошибки в адресе ещё какое-то время проваляется там на главпочтамте… Вернётся в институт где-то через месяц. Учёный к тому времени уже будет в отпуске, а когда вернётся, про вернувшееся письмо никто и не вспомнит.
Со стороны могло показаться, что Контролёр разговаривает сам с собой, но на самом деле всё это говорилось исключительно мне. Вернувшемуся из Свердловска и стоявшему перед Контролёром чуть ли не по стойке смирно.
– Тебя, конечно, интересует судьба Долгополова? – наконец-то заметил меня Контролёр.
– Нет, не Долгополова, а взрыва в 2009-м.
– Благодаря твоим действиям катастрофа предотвращёна.
– А Долгополов?
– Вполне успешно продолжил свою научную деятельность. Стал доктором наук, профессором. Умер в 2035 году, внёс значительный вклад в советскую и российскую науку.
А тебе, небось, обидно, что никто и никогда не узнает, как ты спас половину Китая? Молчишь? Молчи, молчи. Надеюсь, теперь ты понимаешь, насколько разносторонни наши задачи?
Акт IV
Сцена 1
Контролёр включил голограмму: «Пациент: Мальчик, роды на 33-й неделе. Дата: 22 марта 1984 года, 00:52. Частная клиника. Сайтама, Япония. Оценка по шкале Апгар: 3 балла. Показания: сохранённая ЧСС > 100 уд/мин; слабые, но спонтанные дыхательные усилия; отсутствие мекония в дыхательных путях; гестационный возраст ≥ 32 недель.»
– По протоколу 1984 года, – продолжил Контролёр, – при таких показателях допускается двойной путь ведения новорождённого.
Он щёлкнул пальцами, и голограмма разделилась на две схемы.
– Путь первый, более травматичный: немедленная интубация и ИВЛ. Путь второй, с высокой вероятности смерти: выжидательная тактика с поддерживающей терапией.
Контролёр повернулся ко мне:
– Юрико Арасаки – дежурный неонатолог. Девушке двадцать девять лет. Впереди – защита диссертации, должность в Национальном центре здоровья и развития детей. Она – из бедной семьи, работает с 16 лет, талантлива, принципиальна.
В 01:02 она сделает паузу на перекур, оставит ребёнка под наблюдением медсестры, в режиме оксигенации. В 01:11 она должна будет выбрать: интубировать или ждать.
Контролёр выжидающе посмотрел на меня.
– Вы хотите, чтобы она допустила ошибку? – отреагировал я на его выжидательное молчание.
– Нет. Ты должен заставить её сделать фатальный выбор, который покажется ей единственно правильным.
Он шагнул ближе:
– Младенец, выживший по первому пути, останется на всю жизнь калекой и возглавит потом религиозное движение. В 2038 году в Осаке сторонники его «Учения чёрного лотоса» – девяносто шесть человек, включая четырнадцать детей, – погибнут от массового отравления во время процедуры «вознесения духа». И это будет только начало.
Контролёр положил передо мной на стол уже знакомые пластиковые часы:
– У тебя нет доступа к персоналу и оборудованию. Но ты должен создать перекос в её внутреннем равновесии. Ты не медик и не японец. Случай сложный, и я обязан дать тебе несколько подсказок. Единственный способ воздействовать на Юрико – через уличное пространство.
Он подошёл совсем близко и посмотрел мне в глаза:
– В отличие от тебя, она не знает последствий своего решения. В случае успеха этот случай останется для неё личной врачебной ошибкой.