Но при этом мы выяснили, что для таких людей можно отсрочить дату смерти на несколько дней, недель… изредка лет. И в этом случае насильственную смерть заменяет естественная: несчастный случай, скоротечная болезнь, авария.
Однако встречались эпизоды, выходившие за пределы статистической модели – когда спасённые жили долго и умирали по естественным причинам. Эти исключения получили название «Допуск Бога» – нечто сродни статистической погрешности.
Сначала ты станешь работать по персоналиям, попавших в эту погрешность. Твоя задача: собрать максимально возможный массив данных. Чем больше событий смогут обработать наши учёные, тем точнее будет конечная модель.
Случай с геологом моно назвать исключением. Этот Петров не был нужен даже для статистики. Ты его спас, чтобы доказать собственную профессиональную пригодность.
Акт II
Сцена 1
В назначенное время я снова пришёл в знакомый офис. Контролёр не поздоровался, жестом указал на стул.
– Кандидат, – начал он, – стажировка продолжается.
И вывел на голографический экран текст.
Дата: 1 августа 1980 года. Место: СССР, Свердловск. Объект: Анатолий Долгополов, младший научный сотрудник Института физики металлов. Предыстория: Долгополов А. Н. напишет письмо коллегам в ГДР, в котором приведёт неверные расчёты, сделанные им вручную после перерассчёта данных институтской ЭВМ «Наири-К».
Суть задания: не допустить катастрофы в 2009 году на частной установке холодного термоядерного синтеза в Китае.
Обращаю твоё внимание на главное условие: Долгополов сам и добровольно должен отказаться от отправки письма своим коллегам в ГДР. Вариации допустимы.
– Успехов, кандидат, – закончил Контролёр таким же ровным холодным тоном.
Сцена 2
Пластиковые часы на запястье высветили: «Свердловск. 1 августа 1980 года. 10:15. Улица Ковалевской, 18. Институт физики металлов».
Короткий коридор завершался окном, под которым на двух торчащих из стены крюках криво висела чугунная батарея центрального отопления на шесть секций. Пылинки загорали в падающем на пол солнечном луче. В руках я держал растрёпанный журнал с приклеенной большой белой бумажкой, на которой от руки печатными буквами было выведено: «Журнал исходящей корреспонденции».
Кабинет 317 – чуть дальше справа. Дверь в кабинет приоткрыта, слышен гул работающего вентилятора. В Свердловске – сибирская жара.
Стучу и сразу же открываю входную дверь. Забитые папками два застеклённых шкафа из натурального дерева, когда-то покрытого светло-коричневым лаком. На обратной стороне входной двери висит рекламный перекидной календарь за 1980 год с броской надписью: «Летайте самолётами Аэрофлота!»
Прямо напротив меня за массивным столом сидит молодой человек лет тридцати, сосредоточенно уставившийсь в развёрнутый рулон диаграммной бумаги для самописцев. На столе лежат чертежи, схемы. На одном из графиков стоит алюминиевая кружка с недопитым чаем.
Я приподнял календарь и ещё раз постучал по уже открытой двери. Долгополов поднял голову и посмотрел на меня с лёгким удивлением.
– Извините, – сказал он. – Я не заметил, как вы вошли.
– Ничего страшного, – ответил я. – В канцелярии мне сказали забрать у вас письмо для отправки в ГДР.
– А… Вы, видимо, новый курьер?
– Сегодня пятница, короткий день, и я бы хотел…
– Ну да… Я и забыл, что наш обеденный перерыв сократили на пятнадцать минут, чтобы пятницу сделать короткой… Минуточку.
Он отложил диаграмму и вытащил из-под чертежей лист. Мельком взглянул на него и передал мне.
– Вас не затруднит самому надписать конверт? – обратился Долгополов ко мне.
– Диктуйте адрес: ГДР…
– …Берлин. Точный адрес я не помню. Возьмите его в канцелярии. Вам ведь всё равно туда?
– Да, без проблем.