Лестрейд кивнул: – К какому выводу вы пришли, мистер Харрингтон?
Тело профессора Вэнбрука покоилось на прозекторском столе, прикрытое несвежей серой простынёй, усеянной бурыми пятнами. Доктор многозначительно посмотрел на стоявшего рядом санитара, и тот вышел. Харрингтон подошёл к столу и откинул край простыни. В холодном уличном свете лицо мёртвого профессора казалось вылепленным из жёлтого воска.
– Осмотр и вскрытие подтвердили очевидное, – заговорил Харрингтон, глядя поверх тела. – Смерть наступила между одиннадцатью вечера субботы и полуночью. Причина – внезапная остановка сердца. В стандартном заключении я бы написал: острая кардиальная дисфункция на фоне нервного перенапряжения. Но… – врач сделал паузу и посмотрел Лестрейду в глаза, – …есть одна странность.
Он обхватил голову покойника двумя руками, медленно повернул и, откинув седой локон с затылка, указал на крошечный прокол у основания черепа.
– Вот здесь, видите?
Лестрейд наклонился. Даже его намётанный глаз с трудом различил бы эту точку, не окажись она над докторским пальцем.
– Чем его так?
Харрингтон не спешил с ответом. Он достал из кармана суконку и принялся протирать пенсне.
– Признаюсь, я бы и сам не заметил. Но ваша уверенность в том, что это убийство, передалась мне, и я осматривал тело весьма тщательно.
Лестрейд не смог скрыть удивление: – Да. У меня возникло подобное предположение. А вы, мистер Харрингтон, не только прекрасный врач, но и великолепный физиогномист. Продолжайте, прошу вас.
– Всё, что я скажу – не более чем мои предположения. Применён тонкий и необычайно прочный и жёсткий шип. Длиннее и тоньше медицинских игл. Остриё проникло точно между позвонками, задев ствол мозга. Мгновенная и почти безболезненная смерть.
– Яд? – уточнил Лестрейд.
– Вероятно. Но токсикологический анализ, думаю, ничего не даст.
– Почему?
– Стандартные методики рассчитаны на мышьяк, стрихнин, цианиды… А органические яды – своеобразная
– Стало быть, мы имеем дело с убийством, которое невозможно доказать, – подытожил Лестрейд.
Харрингтон поджал губы.
– Именно. Смерть при невыясненных обстоятельствах.
– И в этом случае похороны…
– На усмотрение университета. Думаю, дня через два-три. Оставлять тело дольше у меня нет причин.
– Могу я попросить вас, доктор, написать мне неофициальное заключение.
– Зачем, инспектор? Там не будет ничего, что может вам помочь.
– На память, – серьёзно ответил Лестрейд. – Исключительно на память.
Доктор Харрингтон отошёл к высокому конторскому бюро в углу прозекторской. В тишине пронзительно скрипело перо. Пресс-папье не было и, подождав, пока высохнут чернила, врач протянул бумагу инспектору.
– Благодарю, – сказал Лестрейд.
Он принял бумагу, сложил её и убрал во внутренний карман пальто – туда, где уже лежало присвоенное им письмо Дарвина. К научной тайне добавилась ещё и медицинская.
Вторник, 26 февраля. 09:09. Кембридж. Университетская библиотека
После промозглой сырости морга величественная тишина библиотеки подействовала на Лестрейда умиротворяюще. Библиотекарь встретил инспектора у входа.
– Рад вас видеть, мистер Лестрейд. Прошу, проходите.
– Вас не затруднит, мистер Пенроуз, подготовить журнал регистрации посетителей?