– Временное сплошь и рядом становится постоянным, – философски заметил Абберлайн. – Поэтому нераскрытые преступления порой живут дольше некоторых людей.
– Прибыл в ваше распоряжение, сэр, – сухо повторил Лестрейд.
Абберлайн смотрел на молодого инспектора долго и внимательно. Так смотрят на человека, с которым придётся делить не кабинет, а окоп.
– Ну что ж. Хорошо. Что такое Восточный округ, Лестрейд? Это не просто территория, это – организм, который болен преступностью. И потому самое главное здесь – это научиться слушать улицу, даже когда она молчит. А улица – это у нас что, инспектор Лестрейд?
– Не что, а кто, сэр. Улица – это прежде всего люди.
– Молодец, Лестрейд. Как зовут?
– Джордж, сэр.
– Я думаю, мы с вами сработаемся, Джордж Лестрейд.
Абберлайн подошёл к окну. – Имейте в виду, Лестрейд: если вы здесь из жалости или по нехватке времени не арестуете человека, то через короткое время он может оказаться на кладбище.
Лестрейд кивнул. Он в полиции был не новичок, но понял: здесь, в Уайтчепеле, придётся многому учиться заново.
– Вас перевели из Патрульной? – уточнил Абберлайн, возвращаясь к столу.
– Да, сэр. Опыт работы – пять лет. Сначала на юге, потом в Сити. А до этого работал в Индии, в британской колониальной полиции.
Абберлайн обернулся и впервые посмотрел на него не с уважением или любопытством, а с неподдельным интересом. – Это хорошо, но Уайтчепел – это вам не Бомбей и даже не Сити. Улицы здесь не просто грязные: они как оголодавший циклоп. И если вы, не дай бог, датите слабину или промедлите, вас здесь сожрут и не заметят.
Абберлайн достал и посмотрел на часы. – Через двадцать минут – обход. Собирайтесь, пойдём знакомиться с территорией.
Лестрейд выдохнул и последовал за инспектором Абберлайном.
Суббота, 5 августа 1888 года. 08:40 утра. Уайтчепел.
Утро в Уайтчепеле начиналось не с солнца, а с дыма и едкой гари: местные топились всем, что могло гореть и не стоило денег.
В переулки первыми выползли торговцы, затем женщины с корзинами и мальчишки.
Абберлайн шёл чуть впереди, не оглядываясь. Лестрейд держался на полшага позади.
– Смотрите на окна, – говорил Абберлайн, не оборачиваясь. – Имейте в виду, Лестрейд: если в них не горит свет, это не значит, что там никого нет, – просто бедняки экономят керосин. Если не шевелятся занавески, это не значит, что за вами не наблюдают. Здесь, в Уайтчепеле, оповещение о полицейских облавах распространяется куда быстрее биржевых новостей в Сити.
Они свернули на Брик-лейн, тщательно обходя большие лужи. У дверей пивной валялась шляпа – сегодня без тела владельца. – Обращайте внимание на всё. Особенно на мусор, в котором может быть всё что угодно – от выброшенного орудия преступления до фрагментов человеческого тела.
Мальчик лет десяти, стоявший у ворот мясной лавки, посмотрел на Лестрейда с подозрением и живым интересом, как на нового игрока, вышедшего на замену в футбольной команде соперника.
– Довожу до вашего сведения, Лестрейд, – Абберлайн остановился. – За последнее время, только официально, зарегистрировано семь нападений на женщин, не доведенных до логического завершения.
– Вы имеете в виду, сэр, что никого из них не убили?
– Вы, молодец, Лестрейд, уже успели просмотреть журнал дежурных смен. Поверьте моей интуиции: всё неспроста. Скоро здесь будет предостаточно всего – и трупов, и крови…
Лестрейд кивнул, и они двинулись дальше.
Понедельник, 7 августа 1888 года. Раннее утро. Джордж-Ярд (George Yard), 37, Уайтчепел.
На место преступления Абберлайн и Лестрейд отправились вдвоём.
Тело убитой обнаружил Джон Ривз, житель 37-го дома.
Позже женщину опознают как Марту Тэбрам, 39 лет. Она посещала с мужчинами меблированные комнаты, зарабатывая проституцией. В ту ночь выпивала с двумя мужчинами, один из которых мог быть одет в военную форму.