Подъезд был узким, с грязными, почерневшими от копоти стенами и деревянными ступенями, которые на каждый шаг отзывались скрипами и стонами. На пятом этаже к устойчивому запаху керосина добавился знакомый Лестрейду сладковатый запах крови.
Стены лестничной площадки были забрызганы пятнами крови, которые уже потемнели, но ещё выделялись на фоне намертво въевшейся грязи и плесени.
То, что ещё недавно было женщиной, лежало на спине, как выброшенная сломанная кукла. Ноги разошлись, одна туфля слетела. Окно было приоткрыто, и в щель просачивался утренний туман, будто город тоже хотел поглазеть на место преступления.
Из блокнота инспектора первого класса Фредерика Абберлайна:
Лестрейд подумал, что инспектор ждёт от него каких-то слов, действий… Но здесь, на этой лестничной площадке, всё уже было сказано. И сказано ножом.
– Что скажете, сэр? – негромко спросил Лестрейд, не придумав ничего лучшего.
Абберлайн не ответил и посмотрел на окровавленное тело: – Сколько ударов, док?
– Тридцать девять! – ответил пришедший раньше инспекторов доктор Тимоти Киллин из «London Hospital», непроизвольно потирая красный от карболовой кислоты большой палец об указательный и средний. – Инструмент – не шире дюйма. Резал… Сначала робко, – доктор провёл ладонью над грудной клеткой, – а ниже – уже с нарастающей яростью. Киллин неожиданно цикнул сквозь зубы, коротко и безнадёжно.
Абберлайн кивнул, а Лестрейд не мог отвести взгляд от пальцев врача, которые постоянно двигались, будто разминали невидимую глину.
Доктор опустил голову и, склонившись над телом, засвистел мотив старинной песенки «Зелёные рукава».
– Отвечаю на ваш вопрос, Лестрейд… Я бы поверил, что какой-то ревнивый псих в пьяной ярости несколько раз пырнул ножом такую же пьяную шлюшку. Но – тридцать девять?! Согласитесь, это перебор и преизрядный! Тут всё настолько нечисто, что будь я викарием, сказал бы, что здесь попахивает серой.
Лестрейд промолчал. Его взгляд скользнул с лестничной площадки на открытую оконную раму, через которую продолжал ползти лондонский туман. В Индии ему довелось как-то видеть терзающего антилопу тигра, но там был голод. Жестокость, определённая самой природой. Но здесь… необъяснимая ярость одного человека к другому.
И тут Лестрейду показалось, что в нём приоткрылась некая потайная дверь, через которую потянулись на выход робость, волнение и неуверенность в том, что он сможет справиться с новой работой.
– Он принёс с собой нож, намереваясь убить?
– Браво, Лестрейд, но ваше утверждение верно только в том случае, если наш убийца не носит нож постоянно, а таковых здесь полно.
– Согласен, сэр. Тогда чем, по-вашему, она могла его так разъярить?
– И на этот вопрос тоже придётся искать ответ.
Внизу хлопнула дверь, кто-то громко чихнул, и заскрипели-застонали ступеньки под ногами выходящих жильцов. Жизнь продолжалась, и, несмотря ни на что, наступал новый день.
Никто не мог предположить, что именно здесь, на пятом этаже многоквартирного дома, начиналась история, которой суждено было стать одной из самых мрачных легенд Лондона.
Тот же день. Полицейский участок на Коммершл-стрит, подразделение «H», Уайтчепел.
Протокол допроса