– И вот таким образом я попал в ассистенты на шунтирование… Ты меня слушаешь?
– А? – я растерянно подняла глаза на собеседника.
Очередной ухажёр, подобранный моей вездесущей маменькой, смотрел на меня с таким разочарованием, будто я его семью на органы продала, не меньше. А у меня больше не было сил слушать его хвалебные оды самому себе. Ну, учился на отлично, рано начал ассистировать, молодец! Возьми с полки пирожок, вытри пыль и положи обратно.
– Ты совсем меня не слушала, – продолжил он. – Это просто неприлично!
Вот зану-у-уда!
– Слушай, как там тебя? Марик?
– Гарик, – процедил блондин сквозь зубы.
– Ещё хуже, – отмахнулась я. – Мне совершенно неинтересно, что ты там бормочешь. Вот ты зачем сюда притащился? Неужели наслушался моих родителей и решил, что все их россказни правдивы?
– Невероятно! – голос молодого человека сорвался на визг. – Дочь Владислава и Марии Тарасовых – законченная хамка!
Гарик вскочил и, пробормотав что-то невнятное, выскочил из гостиной. Спустя несколько мгновений дверь захлопнулась с таким грохотом, что стены в квартире затряслись.
– Пять, четыре, три, два… – начала монотонный обратный отсчёт.
В коридоре раздался размеренный стук небольших каблучков, и через пару секунд на пороге комнаты появилась моя мама. Высокая худая женщина препарировала меня взглядом так, словно я была лягушкой на лабораторном столе. Её лицо скривилось в гримасе презрения и тотального разочарования. Женщина скрестила руки на груди, ожидая от меня слов покаяния.
Только мне уже не пятнадцать. И я не та маленькая девочка, что готова на всё ради маминого одобрения.
– Один…
– Что? – голос родительницы был похож на змеиное шипение.
Даже удивительно, как её пациенты пишут отзывы из разряда: «Прекрасный специалист! Мягко и доходчиво объясняет, ответила даже на самые глупые вопросы».
– Что? – я вернула ей её же вопрос, не отводя взгляда.
Матушка закатила глаза и раздражённо выдохнула, понимая, что большего она от меня не добьётся.
Сколько раз моя семья проклинала психотерапевта, с которым я работала, не счесть, ведь после сеансов с ним я начала замечать, что отношения в нашей семье далеки от нормальных и ещё дальше от идеальных. С тех пор на меня практически невозможно было надавить или как-то повлиять, я отражала все их манипуляции, вызывая ещё больше агрессии в свой адрес. Конечно, я плакала в подушку по ночам, но это уже лирика.
– Ты вообще понимаешь, что ты только что сделала?! – маму трясло, как йорка на морозе.
Это было бы забавно, если бы я не знала, что за этим может последовать.
– Отшила очередного недотёпу, которого ты всё пыталась мне сосватать? – чуть приподняла бровь, натурально издеваясь.
– Это сын самого Дагиева! – рявкнула матушка.
– Ой! – я прикрыла рот ладонью. – Неужели того самого?
– Да!
– Жаль, что я понятия не имею, о ком ты, – припечатала я, ехидно ухмыльнувшись.
А то, что произошло дальше, впору включать в какой-нибудь сценарий драматического театра. Мария Владимировна взорвалась, будто до этого сидела на пропановой бочке, и принялась сыпать такими витиеватыми оскорблениями, что я с трудом подавила в себе желание достать телефон и начать записывать все афоризмы в заметки.
А ещё дочь профессора! Кошмар!
– Ты, – не унималась маменька, – просто наказание! Да я тебя…
Её гневную тираду прервал звук поворачивающегося ключа во входной двери. Пожаловала вторая часть Марлезонского балета – отец. Голос, послышавшийся из прихожей, известил всех присутствующих о том, что домой вернулась самая замечательная в мире доченька, мамино счастье да папина гордость. Моя младшая сестра.