Среди рутины тревог и дежурств, живёт Невия Меррекс.
Худощавая девушка с прямыми чёрными волосами до лопаток и настороженным, почти колючим взглядом. В её карих глазах – усталость, решимость и что-то ещё, невыносимо личное, что она давно держит под замком. Форма сидит на ней как влитая: лёгкая броня, усиленные ботинки, нашивка подразделения. Она не снимает её даже вне дежурств. Как будто защита снаружи помогает держать в порядке то, что внутри.
После года на посту в отделе расследований, где она занималась делами пропавших и погибших, её переводят в новое подразделение – Сектор поддержки научных операций. На практике – это боевые группы, сопровождающие учёных в опасные зоны и уничтожающие ревиверов при контакте.
Район Минато кажется ей единственным местом, где осталась хоть какая-то стабильность. Здесь ещё ходят по земле, а не по её отражению. Есть еда, свет и ночные сигналы тревоги.
Утро в Минато начиналось не с солнца, а с сирены.
Короткий сигнал – не тревога, а рутинное напоминание: смена суток, обновление протоколов, отчёт о стабильности границ. Сектора три и пять в норме. Два входа в Зону остаются закрыты. Относительное спокойствие. На 13-й день без выбросов все начинали нервничать. Тишина всегда означала, что что-то приближается.
Невия проснулась до сигнала.
В комнате, больше похожей на временное убежище, чем на жильё, стоял запах стали и антибактериального геля. Тонкие стены, серый свет, шкафчик, кровать с металлическим каркасом. Сразу над ней – закреплённый к потолку экран, на котором прокручивались сводки: уровень радиации, уровень временного искажения, число новых ревиверов.
Она поднялась, не включая свет. Привычным движением собрала чёрные волосы в высокий хвост. Волосы чуть не доставали до лопаток, прямые, слегка сухие от фильтрованной воды и дешёвого шампуня. Кожа – светлая, почти бледная, не свойственная японцам. Под глазами лёгкие тени. В зеркале – худощавая фигура, сухие плечи, чуть выдающиеся ключицы. Лицо угловатое, глаза – карие, глубокие.
Форма висела на крючке, выстиранная накануне. Она натянула бронежилет поверх термофутболки, застегнула ремни, проверила крепления кобуры. Пистолет был на месте. Запасной нож – в ботинке. Всё, как всегда.
На первом этаже казармы пахло кофе и оружейным маслом. По коридору шли солдаты. Один из них коротко кивнул – она кивнула в ответ. Разговоров было мало.
На пропускном пункте ей выдали стандартную повестку с жёлтой отметкой.
Приказ о переводе. “Сектор поддержки научных операций. Подразделение 4. Сопровождение и уничтожение. Зона доступа – внутренняя линия.” Подпись – полковник Ито Такума.
Она прочитала это дважды. Потом спрятала бланк в карман. Ни удивления, ни протеста. Всё было логично. Она знала, что её рано или поздно переведут. Невия – одна из немногих, кто не дрогнул во время первых зачисток. У неё хорошая реакция, точный прицел, и она умеет молчать.
“Если ты всё ещё можешь нажать на курок, ты нужна системе.” Эту фразу она слышала в начале месяца. Кажется, от самого полковника, точно не помнит.
Через полчаса она уже стояла у южного выхода из Минато, где начиналась буферная зона – серый, пыльный коридор между остатками Токио и тем, что раньше называли его сердцем.
Здесь всегда пахло гарью, металлом и чем-то старым, оставшимся в трещинах бетона. Ветер тянул в сторону Зоны Хроноса, откуда приходил тонкий гул – будто дышало нечто огромное и живое, где-то за границей привычного.
Невия задержалась у шлюза, а потом свернула в служебный коридор – к модульным кабинетам, где работали учёные. Металлическая дверь приоткрыта, изнутри лился тусклый свет терминала и монотонный голос из колонки, передающий сводку полевого сканирования.
Внутри за столом сидела Рика Содзава. Невысокая, хрупкого телосложения, с коротко подстриженными чёрными волосами, которые почти всегда торчали в разные стороны, как будто Рика забывала, что такое расчёска. На лбу – защитные очки, поднятые вверх, оставившие тонкий след в коже. В уголке губ – лёгкая тень усмешки, та, что появляется у людей, много лет работающих на грани – между хаосом, цифрами и выживанием.