Я взял в руки металлический питчер. Он был неожиданно тяжёлым. Взгляд скользнул по спокойному, погружённому в свои дела залу. Возможно, это было именно то, что мне было нужно прямо сейчас. Память тела сработала быстрее мыслей – пальцы сами нашли нужный хват, запястье привычным движением наклонило ёмкость под струю пара.
– Помню, – тихо сказал я в ответ на шутку Лео.
Шипение пара заглушило всё остальное. Я сфокусировался на звуке и тактильных ощущениях – молоко должно было не гореть, а растягиваться, насыщаясь мельчайшими пузырьками воздуха. Левой рукой тем временем установил чашку под группу кофемашины. Тёмная, густая струя с кремовой «шапкой» медленно наполнила дно.
Лео молча наблюдал, скрестив руки на груди, но я чувствовал его одобрительный взгляд. Когда молоко достигло нужной температуры и консистенции – гладкой, как шёлк, – я отставил питчер и быстрым, точным движением влил пену в эспрессо.
Из холодильника я достал бутылочку с ореховым сиропом. Несколько капель – и на поверхности коричневой пены проступил контур. Держа питчер почти у самой поверхности, тонкой струйкой я вывел изогнутые лепестки, затем – сердцевину. Это был не сложный латте-арт, но элегантный и безупречный цветок миндаля.
Поставив готовый капучино на стойку перед Лео, я отступил на шаг, вытирая руки о грубую ткань фартука.
– Серьезно? – спросил Лео, поднимая бровь и изучая работу. – «Три месяца в Бруклине», говоришь? Сомневаюсь. Так учат только в самых упёртых кофейнях Милана или… – он сделал театральную паузу, – у старых мастеров в Барселоне.
Я лишь пожал плечами, смотря на пар, поднимающийся от чашки. В этой маленькой победе, в этом знакомом ритуале, было что-то невероятно умиротворяющее. Может, это и есть то, чего мне не хватало – не грандиозных планов, а простого, идеально сделанного дела.
Лео поднял чашку, повертел её в руках, изучая идеальный контраст между тёмной основой и светлым, чётким рисунком. В его глазах читалось профессиональное любопытство, граничащее с уважением.
– Неплохо, – протянул он, но по лёгкой улыбке было ясно, что это высшая степень одобрения. – Очень неплохо.
Он поднёс чашку к губам и сделал небольшой глоток. Не просто отпил, а именно попробовал на вкус – позволил напитку растечься по нёбу, оценивая баланс и текстуру. Его брови поползли вверх.
– Чёрт возьми, Дэн, – выдохнул он, ставя чашку на стойку с таким видом, будто только что совершил маленькое открытие. – Это не просто хорошо. Это… безумно вкусно. Идеальный баланс. Крепость эспрессо не перебивает ореховый сироп, а молоко… оно как сладкая вата. Буквально тает во рту.
Он покачал головой, смотря на меня с новым, оценивающим интересом.
– Ладно, признавайся. Ты не просто подрабатывал в Бруклине. Тебя там кого-то обучал. Или у тебя есть диплом бариста, о котором ты скромно умолчал?
В его тоне не было допроса, лишь искреннее восхищение и лёгкое подтрунивание. Из-за этого момента, я почувствовал не тягостную пустоту, а слабый, тёплый проблеск гордости. Не за Даниэля Хартмана, наследника корпорации. А за Дэна, который умеет варить чертовски хороший кофе. И в этот момент дверь кофейни с лёгким звонком открылась, внутрь впорхнула девушка.
Солнечный луч, игравший на стенах, будто бы специально выхватил её из утренней полутьмы. Длинные каштановые волосы струились по её плечам живыми, блестящими волнами. На переносице и щеках рассыпались едва заметные веснушки, придавая её лицу очаровательное, слегка озорное выражение. Она уверенно направилась к стойке, и воздух будто сдвинулся вслед за ней.
– Лилиан! – расплылся в улыбке Лео, и в его голосе появились тёплые, почти отеческие нотки. – Прекрасное утро для свершений. Что сегодня желает наша главная офисная захватчица? Уже готовишь почву для архитектурной революции в «Хартман Групп»?
– Лилиан! – расплылся в улыбке Лео, и в его голосе появились тёплые, почти отеческие нотки. – Прекрасное утро для свершений. Что сегодня желает наша главная офисная захватчица? Уже готовишь почву для архитектурной революции в «Хартман Групп»?
Словно от удара током всё моё тело на мгновение застыло. Питчер, который я как раз протирал, чуть не выскользнул из пальцев. «Хартман Групп»? Это прозвучало так неожиданно, так оглушительно громко в уютной тишине кофейни, что кровь отхлынула от лица. Я машинально сглотнул, чувствуя, как мышцы спины напряглись до боли. Взгляд сам собой потянулся к девушке, стоящей у стойки, с новым, леденящим интересом. Она… она работает там?